2
0– А пошто расспрашиваешь меня? Не тать, поганое дело замышляешь?
– Что ты, спаси тебя Господь!
– Родственник я их дальний, из Рязани.
Кухарка успокоилась.
– Да, в Рязани у них и дом был, а остался ли кто из родных, не ведаю. Вот мы и пришли, с черного хода идем, холопы мы. Хочешь – доложу о тебе барину, коли родня.
– Конечно, хочу, вот только помоги платье привести в порядок, попачкался я немного.
После того как совместными усилиями мы уже на заднем дворе слегка почистили брюки, рубашку и пиджак, кухарка ушла, бросив напоследок:
– Стой здесь, сейчас доложу, а уж примет или нет – не мне решать.
Не было ее долго, с полчаса. Небось сначала на кухню продукты занесла да подругам новость о родственнике пересказала. Наконец из-за угла дома показался молодой хозяин, я понял, что старший сын. Лицом похож на Михаила, а фигурой – не знаю, я ведь Мишу взрослым не видел.
– Кто меня спрашивает?
Я поклонился слегка, посмотреть – все вокруг мое, только доказать нельзя будет. Есть в доме купчая на дом на мое имя, только сколько уж лет прошло, меня уже и быть не должно – а вот есть я, стою на земле.
– Родственник я ваш, Кожин Юрий, из Рязани, с барином Михаилом потолковать хочу.
Молодой хозяин скептически меня осмотрел, хмыкнул, но ничего не сказал, махнул рукой – иди за мной – и пошел к парадному входу. Зайдя в дом, показал на людскую:
– Подожди здесь, – и пошел наверх. Я знал расположение дома, знал, где был мой кабинет. Воспоминания нахлынули с новой силой. В этом доме я отбивал нападение поляков, здесь я провел счастливые годы с Настенькой и Мишей. А теперь и Насти нет, да и Михаил старик. Узнает ли? Сердце в груди глухо бухало, во рту пересохло. На лестнице раздались шаги, сверху спустился сын Михаила: – Пойдем, барин ждет.
Иду по знакомой лестнице, поворот, коридор, знакомая дверь в коридор. Все по-прежнему. Захожу в кабинет, в углу за столом сидит седой старик, лет семидесяти пяти, точнее сказать сложно.
Я громко поздоровался. Старик вздрогнул.
– Подойди поближе, человек! Голос знакомый, да признать не могу.
Я подошел, старик долго вглядывался, затем откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. К нему подскочил сын: Что, папа, плохо?
– Нет, сын. Усади гостя, дай с дороги сбитня. Угостил ли ты его?
– Нет, – растерялся сын.
– Распорядись, пока мы поговорим.
Я пока оглядел комнату – почти все осталось неизменным – те же картины на стенах, стол, шкаф с книгами. Михаил открыл глаза, требовательно сказал:
– Рассказывай. Ты мне очень напоминаешь одного человека. Но этого быть не может, потому как минуло уже много лет.
Я вздохнул, придется правдоподобно врать. В случившееся со мной на самом деле никто не поверит. Сожгут на костре, как оборотня, и дело с концом. Можно иначе – на дыбу и кнутом, кнутом, пока правду не скажет.
