2
0Конечно, я не помнил, кто из них когда жил, я не искусствовед, просто перечислял фамилии, которые были на слуху, те, что помнил после посещения Эрмитажа, – Рафаэль, Ван Гог, Леонардо да Винчи, Дюрер. Я назвал десятка полтора-два фамилий. Абрам усердно скрипел пером.
– И что, на этом можно сделать деньги?
– Абрам, а я похож на сумасшедшего?
Он посмотрел на меня:
Посидел, повздыхал, поглядел на меня:
– А может, и мне купить?
– Решай сам, картины в цене будут расти, это хорошее вложение капитала, но не быстрое.
Алчный блеск в глазах Абрама померк.
– Ладно, я попробую узнать, но раньше я не слышал, чтобы кто-то на Руси картинки покупал.
Мы раскланялись. Да, я утвердился в решении собирать картины, иконы, книги. Это вложения на века, и оценить смогут только потомки, даже не Миша или его дети. Смогут ли только сохранить? Третьяков родится значительно позже. После некоторых размышлений направился в ближайший храм. Поставил свечи, помолился у иконы святого Пантелеймона – покровителя врачей и болящих, щедро одарил священника серебром.
– Батюшка, хочу приобрести несколько хороших икон домой, как это можно сделать?
– Сын мой, сходи в иконописную мастерскую, закажи иконописцам.
– А может, есть небольшие иконы, которые для церкви маловаты, а для дома будут в самый раз, я сделаю для храма хорошее пожертвование.
Священник ушел в боковую дверь, долго не было его – около получаса, затем он вышел, неся в руках небольшую, размером с книгу, икону.
– Вот, Святой Георгий.
Я перекрестился, поцеловал икону и приложился к руке батюшки:
Достал кожаный кошель с серебром и отдал батюшке, он пробормотал слова молитвы и перекрестил меня. На прощание я спросил:
– А где хорошая иконописная мастерская?
– Езжай в Сергиев Посад, там хорошие мастера.
Ну что же, и на том спасибо.
Дома я разглядел икону – на доске, без оклада, но работа явно старая, краски хоть и яркие, но уже в мелких трещинках. Я взял лупу, осмотрел – подписи иконописца нигде не было. Ладно, начало положено, повесил икону в своем кабинете.
Пасмурным зимним днем, когда начало смеркаться, в кабинет постучал Сидор, доложил, что у ворот толпятся татары – все конные, одеты богато, хотят меня видеть.
– Проводи главного в мой кабинет, сам из кабинета не уходи, будь при оружии – но чтобы его видно не было – нож, кистень. Неизвестно, зачем они приехали, татар-то мы с тобой обижали иногда, когда они нападали.
Сидор ушел, я сунул заряженный пистолет в стол – басурмане, с них станется. В коридоре послышались шаги, Сидор постучал и проводил в комнату невысокого молодого татарина. Был он в лисьей шапке, расшитом зимнем халате, поверх которого была накинута на плечи бобровая шуба, на ногах красные сафьяновые сапоги. Из-за края шубы выглядывала рукоять сабли, усыпанная самоцветами.
