2
0– А пошто ко мне пожаловал?
– Ты уже знаешь про аптекарскую школу?
– Для обучения нужны трупы, изучать анатомию, делать учебные операции.
Глаза его округлились.
– Что-то раньше я о таком не слышал, не пакость ли какую учинить думаешь?
– Разве я похож на умалишенного? А то, что никто ранее этим не занимался, так и школы ранее не было.
Подьячий задумался. Я попытался дожать.
– У вас казни бывают?
– А мертвые тела куда деваете?
– Так во рву закапываем.
– А теперь к нам в школу привозить станете, а потом мы сами похороним останки.
Подьячий надолго замолчал, забарабанил пальцами по столу. Наконец заговорил:
– Вишь ли какое дело, они ведь на казни тоже не совсем целые попадают, после пыток без одежи на них смотреть страшновато.
– Не все ведь изувеченные, наверное, кто-то и сам, без пыток, на допросе рассказывает.
– Так работа наша такая, ежели царь али другой князь-боярин не увидит следов, подумает – ленимся работать.
В логике ему отказать было нельзя. Умен мужик, даром что звероват обличьем. Наконец мы договорились, хлопнули по рукам. Через неделю к нам привезли на подводе закрытый дерюжкой труп. Монахи скоро перетащили его в отведенную для этого комнату на первом этаже, вход в нее был отдельный, сзади. Вокруг стола собрались ученики.
Сделав широкий разрез от подбородка до лона, я начал на трупе показывать расположение и устройство органов, доступ к ним при операциях. Поскольку труп при казни был обезглавлен, крови было мало. После трехчасового занятия утомленные монахи разошлись. Двух дежурных на телеге я отправил закопать тело. К сожалению, холодильников у нас не было.
Довольный и усталый, вернулся домой. Не спеша поужинал в семейном кругу. Решил на следующий день отправиться в Иноземный приказ, пора было известить о своем нахождении в Москве, со школой вроде бы все утряслось, первоначальный период неустроенности и неорганизованности, период становления, самый трудный, прошел.
Пора было подумать и о себе. До сих пор больных мы принимали бесплатно или за скромные пожертвования. Да и понятно, не будешь обучать школяров на богатеньких Буратино, тем более и о семье подумать надо.
День с утра начался не так, как я планировал. После заутренней молитвы ко мне подошел незнакомый монах, сказал, что от Гавриила, тот просит немедля к нему прибыть. Ну что ж, требует, значит, будем. Я сел в возок, посадил рядом монаха, и мы поехали в Кремль. Сопровождающий проводил меня в комнату Гавриила и оставил. Около получаса пришлось ждать. Но вот в коридоре послышались шаги нескольких человек, и в комнату вошли митрополит Филарет, отец Гавриил и незнакомый мне монах преклонных лет. Я поздоровался и поклонился, поцеловал протянутую руку.
