Чужая роза

Так для чего ему терпеть их неискренние славословия и заискивающие улыбки? Почему бы не разогнать эту свору и не сделать то, чего так яростно желает душа?

Тихий стон ударил по натянутым нервам, прошелся огненной искрой по венам, разжигая внутри настоящий пожар, и он потерялся в мощном, взрывающем мозг желании.

Роза. Огненная роза чужой страны.

Кровь кипела, в штанах давно уже стало тесно почти до боли, губы горели, впиваясь в податливые уста, а в голове стучало одно – подняться наверх, в спальню, увести туда Алессию, спрятать от чужих взглядов. Чтобы наедине.

Девушка провела ладонями по его лицу, совсем как тогда, когда он представлял это в своем воображении, он ухватил губами ее пальчики, чуть прикусил один из них – легко, лаская, – и неожиданно почувствовал во рту привкус крови.

– Что это? Тебе больно?

– Всего лишь давний порез, – прошептала Алессия и потянулась к нему. – Просто задела ранку, но это мелочи.

Горячее дыхание сбивало с мыслей, путало их, и он, не прерывая поцелуя, подхватил девушку на руки и понес в дом, почти не разбирая дороги, лишь краем сознания прислушиваясь к происходящему вокруг.

Ступени лестницы, пролет, коридор – все осталось позади, он уже видел закрытую дверь спальни, когда из-за спины раздался встревоженный голос:

– Ньор герцог, пожар!

Конечно, пожар, ведь у него внутри все горит…

– В главном зале пожар! – пробивался сквозь затуманенное страстью сознание отчаянный крик.

Абьери замер, крепче прижал к себе драгоценную ношу и медленно повернул голову. Он не хотел этого слышать. Он не хотел впускать реальность в окутавшее двоих яркое пламя. Но реальность в виде перепуганного Джунио кричала и махала руками, и ему пришлось оторвать от себя Алессию и поставить ее на ноги.

– Что горит?

– Ваш трон.

– Что значит трон?

– Там, внизу. Полыхает костром, – испуганно повторил Джунио.

– Неужели сами потушить не смогли?

Он мотнул головой, пытаясь собраться с мыслями, но сердце стучало в груди так громко, что не давало сосредоточиться.

– Мы пробовали, не получается! – В голосе слуги слышалась паника. – Он горит и не сгорает. И огонь больше никуда не идет.

– Ты что, пьян? – Абьери с сомнением посмотрел на Джунио."

"– Нет, ньор герцог, клянусь святым крестом, в рот ничего не брал, – задохнулся тот.

Сейчас с Джунио слетела вся бравада, и слуга выглядел бледным и перепуганным.

– Хорошо, я спущусь, – поморщился Абьери и повернулся к Алессии.