0
0На протяжении столетий за ним тянулась кровавая цепочка убийств и загадочных смертей, впрочем, это только увеличивало его ценность. «Белое проклятие» – так прозвали бриллиант суеверные ветерийцы, но он проверил, никаких проклятий на камне не было. Всего лишь толика магии, присущая любому драгоценному камню, да несколько простых заклинаний сохранности.
Алессандро поднес кольцо ближе, рассматривая игру света в тонких фигурных гранях, и отстраненно подумал, что сделал весьма удачное приобретение. Сто семнадцать каратов, золото без примесей, сапфиры чистой воды.
Абьери захлопнул крышку и небрежно убрал футляр в карман.
Алессия Пьезе
Пронзительный плач я услышала от самого перекрестка.
Улицы Ваенезе и Ардеи петляли по всему Навере, то разбегаясь, то устремляясь навстречу друг другу, чтобы слиться в тесном объятии сразу за площадью Варезе и тут же отпрянуть, как пойманные обманутым мужем любовники. И сейчас, оказавшись в отчаянном переплетении их рук, я уловила крик Беттины и почувствовала, как гулко забилось сердце.
– Никак не унимается, ньора Алессия, ревет и ревет, уж и не знаю, чего ей надобно! – частил семенящий рядом Фабио – сын вдовы, у которой я снимала угол. – И горячая вся, аж рукам жарко.
Горячая… Святая Лючия, только бы не скарлатина и не корь! В этом проклятом мире их попросту не умеют лечить. Окуривают больных серой и какими-то травами, и если кто и выживает, то не благодаря искусству врачей, а скорее, вопреки.
Юбка путалась в ногах, мешала идти, тянула назад, к равнодушному взгляду каменных львов Абьери, но я, подхватив ветхую ткань повыше, изо всех сил побежала к низкому, вросшему в камень Ваенезе домику ньоры Арелли.
– Ах, ньора Алессия, кричит и кричит, никакого сладу с ней нет, – встретила меня на пороге хозяйка – полная, громкоголосая ньора с добродушным круглым лицом и толстыми темными косами, уложенными вокруг головы горделивой короной. – Я уж и не знала, что делать, вот, Фабио за вами послала.
Она говорила что-то еще, но я ее не слышала. Рванула на себя низкую дверь, кинулась к лоскутному одеялу, прикрывающему соломенный тюфяк, и подхватила заходящуюся плачем Беттину.
– Тихо, маленькая, тихо.
Громкий плач прекратился, Беттина, не открывая глаз, обняла меня за шею и тихонько всхлипывала – тонко, как напуганный щенок.
Святая Лючия!
Я прижала девочку к себе и выглянула из комнаты.
– Что, ньора Алессия? Лекаря? – поняла меня ньора Арелли. – А денег-то у вас хватит? Может, лучше старуху Чиллиту позвать? Та недорого возьмет.
