Чужая роза

Стоит пройти еще немного, и они вылезут из своих щелей, окружат, втянут в сумасшедший хоровод и увлекут за собой.

Надо выбираться. Пока еще не поздно.

Я посмотрела на бредущего вперед Гвидо, попятилась и медленно, почти не дыша, двинулась в обратную сторону.

«Спокойно, Леся. Главное, не торопиться, – беззвучно шептала себе. – Вот так, осторожно. Шаг, еще один, и еще».

Я успела отойти метров на десять, когда из-за спины раздался страшный, нечеловеческий крик.

– Прочь! С нами крестная сила! – орал Гвидо, а мне хотелось закрыть уши, столько боли и страха слышалось в его голосе.

 – Pater noster, qui es in caelis, sanctificētur nomen tuum, – торопливым речитативом произносил храмовник, но я понимала, что молитва Господня не прогонит тех демонов, что живут в его душе. – Прочь! Отойдите!

Из-за поворота доносились шум невидимого сражения, неразборчивые восклицания, брань и скрежет меча по камням. Я замерла, вслушиваясь в звуки отчаянной борьбы, а потом развернулась и припустила к затерявшемуся где-то впереди разлому.

– Главное, не останавливаться, – шептала вслух. – На самом деле никаких чудовищ нет, это просто игры подсознания, – изо всех сил убеждала себя, а чудовища насмехались, несясь за мной по пятам, почти настигая в темноте бесчисленных коридоров, и наконец догнали, обхватив мохнатыми лапами и повалив на камни.

– Нет! – вырвался из моего горла хриплый крик. – Вас не существует!

– Глупая… – зашипело со всех сторон. – Маленькая глупая девчонка… Но вку-у-усная… Светлая…

– Уйдите! Отвяжитесь от меня!

Я с трудом поднялась на четвереньки, постояла так немного, набираясь сил, а потом, пошатываясь, встала на ноги и побрела вперед, стараясь не слушать раздающиеся вокруг голоса.

Они шипели, скрежетали, уговаривали остановиться, но я упорно переставляла ноги, хотя каждая из них казалась с тонну весом, и шла вперед. Вот только время остановилось. Мне казалось, я давно уже должна была выйти к разлому, но коридоры все петляли и петляли, сил оставалось все меньше, и я поняла, что заблудилась.

Сердце сжалось от страха. Вспомнилась Беттина, тепло ее маленького тела, сладкая, пахнущая молоком макушка, и я ударила по стене кулаком, сдерживая слезы. Как же так? Неужели я не смогу вернуться?

– Соберись, тряпка! – выкрикнула в темноту невидимого каменного потолка фразу, которой «подбадривал» меня на классах Виктор Степанович.

 – Давай, ты сможешь.

Почему-то перед глазами мелькнуло лицо Абьери, только не привычное мне, а иное, словно я видела его сквозь толстую стеклянную преграду – размытые линии, еле заметный пунктир, приглушенная синева взгляда, колышущаяся вокруг темная дымка.

– Сандро, – прошептали губы, и я потянулась за ускользающей тьмой, пошла за ней, как за путеводной звездой, не отрываясь от удивительно родных глаз.