Чужая роза

До Саритии мы добирались какими-то тайными тропами, избегая торных дорог и людных мест. И только миновав границу, храмовник немного расслабился и свернул на большой тракт, ведущий в обход столицы. После полудня мы объехали Калон и свернули к Бровелю. Правда, с тех пор прошло уже несколько часов, и солнце успело скатиться за склоны Харды, оставив лишь небольшую алую полосу у самой земли.

– Приехали, – буркнул Гвидо, останавливая повозку у подножия горы.

– Собираешься идти туда в ночь?

– Тебя забыл спросить, – угрюмо ответил храмовник, а я потерла развязанные им руки и попыталась его образумить.

– Через полчаса полностью стемнеет, мы не успеем добраться до разлома.

– Будешь меня учить? Бери поклажу и шагай вперед, – кинув мне узел с вещами и привязанную к нему баклагу с водой, буркнул Гвидо, а сам развернул повозку, слез и хлестнул лошадь, заставляя ее тащить колымагу в сторону города.

– Ты не собираешься возвращаться?

Я удивленно смотрела вслед громыхающей по камням повозке.

– Чего встала? Пошли. У нас мало времени, – не ответил на мой вопрос Гвидо. Он взвалил на плечо мешок, приладил его поудобнее и, подтолкнув меня к незаметной тропе, пошел следом.

Камни осыпались под ногами. Налетевший холодный ветер трепал косынку, норовя стянуть ее с волос, черное зево разлома виднелось далеко вверху, а память подкидывала обрывочные картинки двухлетней давности. Не знаю, как я тогда не свернула шею, спускаясь по склону в полной темноте. Сейчас, глядя на вздымающиеся по сторонам острые пласты скользкой скальной породы, я удивлялась собственному везению. Не иначе, какая-то добрая сила сохранила мне жизнь в ту страшную ночь.

– Что ты плетешься, как неживая? Шевелись давай, – раздался недовольный окрик.

Я невольно прибавила шаг, хотя затекшие от долгого сидения в неудобной позе ноги с трудом преодолевали крутой подъем.

Алая полоса на небе стала серой, а разлом оставался по-прежнему далеко.

– Надо делать привал, – проводив глазами исчезающие за горизонтом последние лучи заката, я обернулась к храмовнику.

Тот остановился и недовольно засопел. Нет, я понимала его нетерпение, но и рисковать собой понапрасну не собиралась.

– Гвидо, давай дождемся рассвета.

Храмовник скинул с плеча мешок и утер вспотевший лоб. На его лице проступила борьба.

– Ладно. Переждем, – с неохотой согласился он и двинулся к неглубокой выемке в скале. – Но не забывай, я за тобой слежу.

– Думаешь, я убегу?

– Ведьмам нельзя верить, – недовольно буркнул храмовник.

Он устроился между камнями, ухватил конец веревки и привязал ее к своему кожаному поясу.

А потом откинул голову на скальный выступ и закрыл глаза.