И меня настолько поглотила эта свобода, что я не сразу поняла, что со мной что-то не так. В глазах стало двоиться, грудь сдавило, словно меня зажало между кусками скальной породы, во рту пересохло, несмотря на выпитую бутылку воды. Видимо, Сергей что-то в нее подмешал. Пару минут я еще пыталась собраться и прийти в себя, но зрение пропало окончательно, и я провалилась в непроницаемую темноту.
Пробуждение было странным. Руки болели, тело затекло, в горле першило, как при простуде. Я открыла глаза и с удивлением поняла, что вместо спортивного костюма на мне надет какой-то темный балахон, а запястья крепко связаны альпинистской веревкой.
– Что ж, осталась самая малость.
Голос Абьери вернул меня в действительность, а когда я поняла, что он говорит, внутри все похолодело.
– Сантони, – герцог повернулся к толстяку, и тот поспешил изобразить на лице льстивую улыбку. – Моя конреди хочет открыть в твоем аргестерии личную сокровищницу и положить туда свое кольцо.
– Разумеется, ньор герцог, – закивал толстяк, и улыбка на его лице стала еще шире, превратив глаза в узкие щелочки. – Я все понимаю, и вы совершенно правы, такую ценную вещь нельзя хранить дома, ее место в самой лучшей сокровищнице.
Я открыла рот, собираясь возразить, но посмотрела на герцога, заметила острый взгляд синих глаз – и промолчала. Не стоит привлекать внимание. Я еще придумаю, как забрать камень.
– Что ж, прошу за мной, – угодливо поклонился Сантони и, закрыв сокровищницу герцога на все запоры, повел нас к очередной зачарованной двери.
Алессандро Абьери
Он подошел к двери и прислушался. В комнате, смежной с его спальней, слышались тихие шаги. Алессия еще не легла.
Абьери нахмурился. Что-то было не так. Он думал, девушка будет рада получить статус его конреди, но чужестранка сумела удивить. Она никак не отреагировала на лестное предложение. Только прикрыла на миг свои удивительные глаза, а когда снова посмотрела на него, оказалось, что он ничего не может по ним прочитать. Ровный золотистый свет надежно скрывал эмоции и мысли.









