Список чужих жизней

Прошло всего два дня, и слегка утомленный капитан Белинский стал раскладывать на столе фотографии из паспортных столов и докладные записки.

– Описанию соответствуют три особы, Никита Васильевич. Менцель Ольга Альбертовна, тридцать четыре года, проживает в Новых Кузьминках, работает администратором в местном комбинате бытового обслуживания населения. Ездит на новой «тройке», доставшейся от мужа, с которым нынче в разводе. Калганова Инесса Юрьевна, тридцать три года, временно неработающая, жительница Новых Кузьминок, машину приобрела с рук полгода назад. На что живет, неизвестно, но ни в чем себе не отказывает.

Есть сведения, что к ней похаживает председатель тамошнего райисполкома товарищ Токарев. Снежинская Элеонора Матвеевна, также тридцать три года, заведует костюмерным отделом Театра сатиры – работа поставлена так, что появляется в театре ненадолго, основную тяжесть несут на себе заместители. Машина также досталась от мужа, только этот бедолага скончался от рака пятнадцать месяцев назад, так что наша фигурантка – безутешная вдова. Проживает в Красногорске – в получасе езды от Красной площади. Всем предъявленным критериям соответствуют только эти три гражданки.

Дворский опознал последнюю – Снежинскую. Но как-то неуверенно, морщился, делал задумчивым лицо. С фотографии смотрела эффектная блондинка с вытянутым лицом и выразительными глазами. С остальных, впрочем, тоже. Типаж был один.

– Это вроде она, – с сомнением резюмировал арестант. – Но не могу это заявить со стопроцентной уверенностью. Я видел ее недолго, голова в это время была занята другими вещами… Хорошо бы увидеть ее воочию, услышать голос, если вы считаете, что он что-то значит…

– А вы привередливый, Борис Лаврентьевич, – покачал головой Никита.

 – Ну хорошо, как скажете, будем выполнять ваши желания.

На следующий день хорошо одетая блондинка вышла из подъезда красногорской новостройки – дома переменной этажности с квартирами улучшенной планировки – и направилась к темно-синим «Жигулям», стоящим у края тротуара. Она не смущалась своей внешности, одевалась не вульгарно, но как-то с вызовом – видимо, профессия накладывала отпечаток. Куртка отличалась от описанной, но сумочка была именно та – ярко-белая, с темными пятнами – сравнение со шкурой пегой лошади было уместно.

Она открыла ключом машину, сделала озадаченное лицо. Выезд со стояночного места заблокировала серебристая «Волга» с шашечками. Водитель в форменном картузе и короткой кожанке дремал за рулем. Женщина поколебалась, подошла к «Волге», постучала по стеклу. Водитель вздрогнул, очнулся, быстро опустил стекло. Он приятно улыбался, у мужчины было открытое располагающее лицо. На заднем сиденье находился еще кто-то, но прятался во мраке.