Реклама на щитах, перечень возвращаемой к жизни техники. Аллея, перпендикулярная улице Авиньяж, – за кустами она раздваивалась: направо – к крыльцу сервисной службы, и налево – еще куда-то. Вторая дорожка огибала здание слева и терялась, заросли кустов закрывали обзор. У сервисного центра стояла парочка седанов. Но самое интересное происходило, видимо, слева, скрытое от глаз. Здание тянулось не только вдоль улицы, но и в глубь квартала. Никита покосился влево – мимо проплывал жилой четырехэтажный дом с классическим фасадом. Здание обветшало, требовало капитального ремонта.
Проходной эта улица точно не была, но прохожие попадались. Медленно, словно раздавленные мухи, тащились машины – скорость автотранспорта в городе жестко ограничивалась. Навстречу ехал молодой человек в инвалидной коляске – самостоятельно, без нянек. Съезды с тротуаров практически везде оборудовались пандусами. На коленях у молодого человека стоял картонный пакет с покупками. Инвалид улыбнулся пожилому человеку с палочкой, как старому знакомому, Никита сделал то же самое. Инвалиды в Европе не чувствовали себя ущербными – отстояли свои права.
Коляска проехала мимо. Возникло сильное желание обернуться. Но майор не стал. Для местных это норма, значит, и для него должно быть нормой.
Квартал оборвался, майор свернул на боковую дорожку, затем еще раз и через пару минут вернулся к зданию с классическим фасадом – но уже с обратной его стороны. С улицы этот дом смотрелся лучше, здесь же кладка рушилась, стены покрывались трещинами. Во дворе отсутствовала детская площадка, только несколько столиков под развесистым дубом, лавочки. Со двора выезжала машина, людей видно не было.
Никита вошел в центральный подъезд, дверь в него не запиралась. Ответ на неудобные вопросы он уже заготовил, но хотелось бы избежать встреч с местными жителями. Витая лестница тянулась наверх, от нее отделялись лестничные площадки. Нечто подобное он встречал в Ленинграде, но те старые дома оборудовались лифтами с лязгающими клетьми. Здесь лифтов не было. Майор не выходил из образа пожилого человека – отдувался, тяжело переступал. Сделал остановку на площадке между вторым и третьим этажами.
Окна подъезда выходили на улицу Авиньяж. Центр «Вансгартен» лежал как на ладони. Но то, что было слева, прикрывали деревья. Вздохнув, он отправился дальше, добрался до последней площадки между пролетами. Подоконник был широкий, на него бы взгромоздился и шкаф. С этой позиции обзор был выгоднее, но тоже страдал изъянами. Виднелась дорожка за кустами, убегающая влево от сервиса. На углу находилась небольшая автостоянка, с двух сторон ее ограничивал забор. За углом, судя по всему, и скрывались тайны.
4
0
