А это от меня прими, – улыбнулась женщина, протягивая ему коробки, в которых обычно хранили драгоценности. – Катюше, супруге твоей. Купила по случаю Наташеньке в подарок. Лет семь тому уже. Думала, одарю, когда замуж выйдет. Да не судьба, – чуть слышно всхлипнув, поведала женщина.
– Зинаида Павловна… – вздрогнув, попытался отказаться Руслан, но княгиня не дала ему договорить.
– Не обижай, Руслан, – дрогнувшим голосом произнесла женщина. – Через тебя и мы не так сильно осиротели. Я когда услышала, что ты решил траур держать по ней, три дня поклоны у икон била, просила Богородицу вразумить бабу глупую.
– Благодарствую, Зинаида Павловна, – поклонился Руслан в пояс, осторожно принимая коробочку.
– А вот это Лизаньке моей передашь, – продолжила княгиня, протягивая ему такую же коробку другого цвета.
Та, в которой лежал подарок для Катерины, была синей. Для Лизаветы красной. Кивнув, Шатун осторожно положил коробочки на стол и, присев, принялся наполнять чашки свежезаваренным чаем.
Услышав, что першероны уже дали первый приплод, женщина заметно оживилась, погрузилась в тему с явным знанием предмета. Как оказалось, её семья занималась коневодством, так что разговор получился весьма содержательным. Шатун, нахватавшись верхушек от своих казаков и конюха Кузьмы, старался держать марку, ведя беседу так, словно двигался по минному полю.
Усевшись за стол в своей комнате, он осторожно открыл коробочку, предназначенную для Катерины, и, растерянно охнув, в голос высказался:
– Твою мать! Это ж бешеных денег стоит!
Перед ним на синем бархате лежало колье, собранное из изумрудов и мелких бриллиантов. Во второй коробке также лежало колье, но из сапфиров в обрамлении всё тех же бриллиантов.
– Похоже, эту роскошь из-за границы привезли. Во всяком случае, надпись на клейме латиницей.
Дорога домой, как всегда, была короче. Уже через сутки вся команда, вместе с арестованными, которых везли в фургоне, была в имении Руслана. Отправив злоумышленников в зиндан, Шатун отпустил своих бойцов отдыхать, а сам направился прямиком в баню.










