0
0— сможет, наверное, сгенерировать силу, равную девяти, может десяти каплям.
Тут уже фыркнула не только Аэй, но и Шакх, которого поддержали старик-воин и Эден, Опаленные Крылья.
— Вы плохо знаете генерала, — развел руками Шенси. — этот малый держит в рукаве столько козырей, что хватит на целую колоду.
— Девять капель — это уровень Пикового Небесного Императора, Шенси, — напомнил старейшина воинов. — Тогда как десять капель — это уже девятая ступень Божественного Воина. Уровень бессмертных. Да, может слабейший из них. Но все же — бессмертных.
От Хаджара не укрылось то, как украдкой переглянулась подозрительная троица. Гай, Абрахам и Эден. Сомневаться не приходилось, что эти трое могли бы использовать техники, превышающие по концентрации силы пресловутые “десять капель”.
Шакх, до этого сидевший молча, подвинулся чуть вперед.
— И чем тогда страшны эти пушки, если они не способны ударить сильнее, чем варвар?
В его словах не было ни насмешки, ни оскорбления. Он действительно не понимал, почему все вокруг так переживают из-за каких-то пушек. Впрочем, это не удивительно. В бытности телохранителем каравана он принимал участие всего лишь в одной осаде — Курхадана. И то, это трудно было назвать полноценной осадой. Так что Пустынный Мираж вряд ли видел в своей жизни что с пехотой может сотворить пушечный залп.
После этого он неделю пытался смыть с себя грязь и землю, а также кровь и плоть соратников, которым повезло не так сильно, как ему. Артиллерия… ничего страшнее на войне в Безымянном Мире еще не придумали.
— В том, что юный генерал сможет использовать такой удар или технику всего раз, Пустынный Мираж, — ровным тоном терпеливого наставника пояснил Этейлен. — А это изделие способно порождать эту технику до тех пор, пока не закончатся капли для её подпитки.
Шакх уже открыл было рот, чтобы что-то ответить, но вовремя замолчал. Он не был глупым. Может не очень опытным по сравнению с Хаджаром, но уж точно не глупым.
— Сколько времени требуется на перезарядку? — спросил Хаджар.
— Около минуты, — не очень уверенно ответил Этейлен. — Это если орден не смог нанять опытного артефактора, который доработал бы мое изделие.
И почему Хаджар не был удивлен, что эти клятые пушки изобрел именно Этейлен. В конечном счете это ведь весьма иронично — погибнуть от “рук” собственного творения. А судьба, как известно, обожает иронию. Особенно — с привкусом крови на губах.
— Вторая пушка, — старик выдвинул вперед ту, что была похожа на смесь алебарды и молота. — Пушка Шелеста Отсеченной Головы.
Неожиданно в зале зазвучал смех. Все мигом повернулись к гному, который уже хрипел и яростно стучал себя по груди. Кажется, он успел чем-то подавиться.
— Шелест Отсеченной Головы! — повторил он после того, как продышался.
