0
0И знаешь каков был твой неизменный ответ?
Князь поднял взгляд изумрудных глаз на Короля, но вместо ответа лишь самодовольно усмехнулся.
— Нет, проклятый ты черв…
Его голова покатилась по полу, а корона, звеня, отскочила под ноги королевы.
— Зато помню я, — закончил Король, вернувший меч обратно в ножны. — А теперь ты — Эглхен.
Король направился к пленной, а Хаджар уже знал, что произойдет дальше.
— Перед тем, как ты отправишься следом за своим мужем, я, пожалуй, загляну под эту вуаль, — король откинул прозрачную ткань и застыл. — Любимая? Ты ли это? Но как… я думал ты погибла… неужели… неужели этот нелюдь держал тебя здесь взаперти и… Нет. Это все неважно. Теперь ты снова здесь. Снова рядом. Я снова могу тебя обнять.
Он потянулся к королеве чтобы прижать её к себе. Королеве, только этого и ждущей. Хаджар успел заметить, как ловко оно перекатывала во рту острое лезвие. Вот только её планам не суждено было сбыться.
Фрея все же смогла врываться из хватки воинов. С юных лет она уже была воительницей. И, схватив с пола первое, что попалось ей под руку — корону собственного отца, вонзила её зубцы в шею Королю.
— Маленькая дрянь! — отмахнулся Король и Фрея, куклой, отлетела на кровать. Воин поднялся, обнажил меч и замахнулся. — Поганое отродье фей!
Эглхен, неспособная и пошевелиться, закричала:
И Хаджар Дархан сбросил оковы Горшечника. Не потому, что у него появились на это силы, а потому, что так должно было произойти и так уже происходило. Его Синий Клинок срубил головы двух стражников, и высвобожденная Эглхен начала что-то петь.
— Нет! — выкрикнул Горшечник.
Хаджар же, схватив Фрею, вместе с ней бросился из окна башни.
— Неплохое появление, брат мой.
Хаджар моргнул глазами. Он стоял на границе разлома внутри пространства. Огромного шрама, протянувшегося по воздуху. Излучая радужную ауру, он застыл, открывая вид на мост сквозь озера хаоса и застывшего на этом мосту, ничего не понимающего Шакха.
Сам же Хаджар оказался прямо рядом с телом великого духа Кенатаина. Тот постепенно превращался в камень и лишь взгляд пока еще ясных глаз свидетельствовал об остатках жизни.
Элегор Горенед держал клинок обнаженным около горла Хаджара, но тот не обращал внимания на фанатика.
И дух окончательно превратился в спящее каменное изваяние, оставив Хаджара один на один с Горенедом и его армией фанатиков.
Элегор посмотрел на за спину Хаджару. Туда, где в воздухе все еще зиял пространственный разлом, ставший мостом через временную аномалию. Аномалию, начавшую постепенно сужаться. Кенатаин покинул этот мир, а вместе с ним его постепенно покидала и сила великого духа.
— Не поспоришь — эффектное появление, — уважительно хмыкнул Горенед.
