0
0Нет, ну настолько незаслуженно на меня в этой жизни еще не орали.
Хотя она не то, чтобы орала…
Я нецензурно булькал внутрь себя.
Какой-то странной части мозга, которую не удавалось идентифицировать, Кэсс было жалко несмотря ни на что. И она требовала вернуться, но не скандалить, а сгрести дуру в охапку. Дуру — потому что а какого хрена она мне предъявляет, что я ничего не знаю о ее проблемах, если она о своих проблемах говорить отказывается?!
Чувство собственного достоинства соглашалось, что поговорить хорошо бы, но лучше пусть поймет, что была не права и придет сама.
Где-то вдалеке шевельнулся здравый смысл: “А оно нам вообще это все надо?”
“Надо!” — рявкнули на него все другие чувства.
Я остановился посреди дорожки.
Сжал и разжал кулаки. Поборолся с желанием треснуть ближайший древесный ствол.
И, заковыристо выругавшись в зимнюю темень, достал телефон.
Дэм, судя по голосу, был весел и пьян, на заднем плане грохали басы, и вообще, друзья, судя по всему, хорошо проводили время.
— Вы где? — Я сам удивился тому, насколько резко и отрывисто это прозвучало.
В “Русалке”? У ле Ру и Фонтена перестали непроизвольно сжиматься булки при упоминании этого заведения? Надо же. Крепкие парни, устойчивая психика.
— Сейчас буду, — коротко бросил я.
— О-о-о! Отличная новость! Ждем, братан!
Дамьен, абсолютно счастливый, отключился, а у меня снова подал голос здравый смысл: может, ну его нафиг? Может, не идти? Моранж же уже явно бухой — мы точно подеремся.
Я неуверенно развернулся в сторону кампуса…
Ну, нет! Там Моранж, и он бухой, и мы сегодня точно подеремся!
Круто развернувшись вокруг своей оси, я решительно пошел к воротам.
Здравый смысл — прости. Сегодня просто не твой день.
— И, представляешь, я ей говорю “Давай сходим куда-нибудь, посидим!” Ну, я ж вижу, какая она замученная, что я, садист, что ли, чтобы девушку добивать?
— А она мне — “На хрен иди!”
— Ну! Прикиньте, пацаны, так и сказала — “Да иди ты!”!
Когда я, мрачный и суровый, явился в “Русалку”, парни встретили меня многоголосым “О-о-о!”, будто я к ним из кругосветного плавания вернулся, а не виделся с ними всеми сегодня днем на занятиях.
Моранж даже вскочил и полез обниматься. А Фонтэн только разок взглянул на меня — и завертелся, выглядывая официанта. “Нам”, — говорит, — “плюс один”.
Фигуристая красотка, одетая по форме “юбка, похожая на рыбий хвост, футболка, похожая на лифчик”, с декоративной чешуей на щеках и груди, оперативно выполнила заказ. Первую кружку я опустошил, не почувствовав алкоголя, даже не поняв, что именно парни пьют.
Вторая пошла уже лучше. Я, по крайней мере, понял, что пью темное крепкое пиво.
Когда улыбчивая официантка принесла мне третью кружку, Дэм хлопнул меня по плечу:
— Выкладывай, что стряслось.
