0
0
В принципе, если переодеваться за ней…
— Морель! Мы так не договаривались!
— Вот именно! Нужно тщательнее составлять договоренности!
— Нет, ну так не честно! Если ты немедленно не выйдешь — я аннулирую достигнутую договоренность! Никаких долгов!
— Ну, Кэсс.. Ну, пожалуйста!
Вот кто, кто научил этого подлеца так пользоваться голосом? А у бедных девушек потом в животе екает и пальцы на ногах поджимаются.
Пометавшись между “мне стыдно и неловко переодеваться на глазах у элитного самца гросс Теккера” и “я хочу иметь возможность переодеть его во что-то совершенно непристойное”, я вышла из-за дверцы.
Забавно, насколько беззащитной себя чувствуешь, когда снимаешь одежду под мужским взглядом. Как будто вместе с одеждой снимаешь с себя броню.
И странно, насколько приятно мне видеть, как тает выражение расслабленности и самодовольства на лице Вива, как весь он превращается в концентрированное, кристаллизованное внимание, и все это внимание направленно на меня. Сосредоточено на мне.
Он пожирает глазами скользящие по ногам вниз джинсы. Он облизывает взглядам полосу живота, которая растет, когда я тяну вверх водолазку.
И в этот момент, похоже, ему плевать, что я не умею делать это эротично. Выглядеть выигрышно. И, кажется, он вообще не замечает, что это всего лишь я — ни разу не идеал красоты, женственности или сексапильности. Потому что сейчас, под его взглядом, под его вниманием, под его неприкрытым желанием появляется ощущения, что — идеал.
Одежда пинком отправляется в сторону.
Чулки — нежнейший шелк, ажурный узор — слишком роскошны для того комплекта белья, что на мне, но когда еще мне представится случай их выгулять, может, и никогда, такое я под юбку точно не надену и на лекции не пойду, так что сейчас или никогда.
И, поставив ногу на стул, я тяну носочек, и выгибаю спину, и оттопыриваю попу — потому что я хочу, хочу быть красивой в его глазах! — и растягиваю чулок вверх, удивляясь, как чувственно ощущается его скольжение под пальцами, почему я никогда этого не замечала?
В голове гудит, и шумит, и взгляд Вива ощущается так же явственно, как тактильное прикосновение.
И когда он просит — “Повернись!”, я бросаю на него взгляд, и упиваюсь этим мгновением моей абсолютной власти.
И поворачиваюсь в Виву спиной, когда надеваю второй чулок.
Я почти закончила с чулками, когда сзади скрипнула кровать, а потом Вив оказался рядом. Грубая ткань джинсов прижалась к ягодицам, ощущаясь сквозь нежное кружево трусиков возбуждающе и будоражаще.
Я выпрямилась. Чувствуя, как в голове пустеет и легчает, я развернулась к нему лицом и прижалась всем телом, и оплела за шею руками, улыбаясь в потемневшие глаза с расширенными зрачками.
