0
0– Тебе бы этого только и хотелось, – сквозь платок скорбно проговорила она.
– Ничего, тетя Катя, мы сейчас, – сказал я бодро, чтобы самому настроиться на решительный лад.
– Подожди нас здесь, – сказал дядя Сандро, и мы направились к входу.
– А то улечу, – вздохнула она нам вслед.
– Что интересно, – заметил дядя Сандро, когда мы вошли в поликлинику, – с тех пор, как боль не позволяет ей говорить, еще больше говорит.
Мы прошли по коридору, где тут и там на скамьях сидели люди с лицами, искаженными зубной болью или окаменевшими в мрачном ожидании встречи с бормашиной.
Мы подошли к директорскому кабинету. Я приоткрыл дверь и увидел маленького человека в белом халате, сидевшего за столом и разговаривавшего с другим человеком в белом халате.
Когда я открыл дверь, оба посмотрели в нашу сторону Несколько секунд тот, что сидел на директорском месте, раздумывал, стараясь понять, случайно ли я оказался в дверях с дядей Сандро или мы представляем единую сомкнутую силу. По-видимому, решил, что мы вместе.
– Одну минуту, – сказал он, сверкнув золотыми зубами, – сейчас освобожусь.
– Нету золота, – проворчал дядя Сандро, – а сам работает тут два месяца и уже полон рот золота…
Мы постояли с полминуты, прислушиваясь к глуховато доносившимся голосам из кабинета. Голос директора стал громче, видно, он куда-то позвонил. Вдруг дядя Сандро приник головой к дверям. Мне стало неловко. Я отошел и сел на скамейку рядом с несколькими мрачными пациентами, дожидающимися своей очереди. Дядя Сандро продолжал прислушиваться к тому, что происходит в кабинете.
Я смотрел в глубину коридора, где время от времени появлялись сестры и врачи в белых халатах, и у каждого в руке были какие-то бумаги или журналы с историями болезней. Я боялся, что кто-нибудь из них подойдет к директорскому кабинету. Но никто не подошел и не обратил внимания на дядю Сандро. Каждый был занят своим делом.
Наконец дядя Сандро оторвался от двери и подошел ко мне.
– Про тебя говорил, – кивнул он в сторону кабинета.
– Про меня? – переспросил я, почему-то уверенный, что это не сулит мне ничего хорошего.
– Спрашивал у кого-то по телефону, – объяснил дядя Сандро, – тот ему сказал, что ты некрепко сидишь на месте.
– Почему? – спросил я, хотя и сам знал почему.
– Они подозревают, что ты донес Москве про козлотура, – сказал дядя Сандро и с любопытством заглянул мне в глаза. – Они говорят, что редактор только и думает, как от тебя избавиться.
Настроение у меня испортилось. Этот подлый слух начал мне надоедать.
