2
0А я рядовой.
Вот незадача! Одно дело – решать за себя, и совсем другое – за подчиненного.
– Пушка цела, снаряды есть – будем стоять до приказа.
– Думаешь – мы его получим, этот приказ?
– А какой тебе нужен приказ? Отступать? Позиции оставить? Драпать надумал?
– Так германец сильнее!
– И где ты намерен остановиться? На Волге? На Урале?
Подносчик оторопел и, глядя на Виктора, молча хлопал глазами. Не хотел Виктор урок агитации преподать, само получилось.
– Чего молчишь? Крыть нечем? – продолжал Виктор. – А ты о людях, о жителях подумал? Женщинам, детям, старикам – им под немцем быть? Сам-то ты откуда?
– Ага, думаешь – не доедет немец? А если каждый, как ты, приказ об отступлении ждать будет, так и случится.
– Особисту донести хочешь?
– Тьфу на тебя! Дурак ты – дурак и есть. Объяснить тебе хочу…
– Так ведь резервы быть должны… Подойдут из тыла, немцев отбросят…
– Для мобилизации время нужно. Обуть-одеть новобранцев, оружие в руки дать и пользоваться им научить. А это все время. Вот мы и должны стоять, чтобы они, резервы эти, подготовлены были и сюда переброшены…
– Да я все это понимаю, только жить охота.
– А им? – Виктор показал рукой в сторону ровика, где лежал погибший расчет пушки.
– Героем стать захотел, да?
– Нет. Я солдат и долг свой перед Родиной до конца исполнить хочу. Негоже, когда немцы нашу землю топчут. Это моя земля, и твоя, и всех нас…
– Здорово тебя комсомол воспитал…
– Опять не то! Я не за партию и комсомол воюю, не за Сталина – за страну.
Подносчик огорченно махнул рукой и замолк, ничего не ответив более – у него было свое мнение. Он понял, что Виктора не переубедить. А хуже того – донесет он. К сожалению, стукачей было много и в армии, и среди обывателей. Всеобщая истерия о врагах, о предательстве охватила массы, маховик репрессий был раскручен.
Немалую лепту перед войной внесли в это сами немцы. Будущему противнику, СССР, подбрасывали очень похожие на правду документы – через дипломатов, через разведку. И Сталин купился, перед войной по армии прокатился поток репрессий: многие командиры, прошедшие Испанию и Халхин-Гол, были брошены в лагеря или расстреляны, а на командирские должности были поставлены партийцы из числа пролетариев. У них и большевистский фанатизм был, и преданность идеалам Ленина – Сталина. Вот только военных знаний не было. Молодые, закончившие краткосрочные курсы, они не обладали ни обширными военными знаниями, ни культурой. Их потолок был – рота, ну – батальон, а их поставили командовать дивизиями, армиями. Ошибку в дальнейшем исправили, заплатив за нее миллионами потерянных человеческих жизней, оккупированными землями и разрушенной промышленностью.
Конечно, слова Виктора были кощунственными.
