5
0Самоходка взревела мотором, выпустив дымное облако выхлопных газов, и дернулась. Гусеницы ее гребли под себя снег и землю, но боевая машина стояла на месте.
– Глуши! Не выбраться без помощи…
– Виктор, иди в роту, пусть тягач пришлют.
В армии приказ положено исполнять, поэтому Виктор повернулся и пошел в расположение роты. Но не успел он отойти и полсотни метров, как послышался все нарастающий свист снаряда, и Виктор рухнул в снег.
Сзади раздался сильный взрыв, его подбросило. Когда улеглась снежная пыль, Виктор поднялся.
Самоходка горела жарким пламенем, снег вокруг нее подтаивал от жара, и темное пятно на глазах увеличивалось.
Не веря своим глазам, Виктор обежал воронку с горящей в ней самоходкой. Никого!
Отослав Виктора за тягачом, Донцов спас ему жизнь. Шальной снаряд угодил в «артштурм», и все самоходчики погибли.
Сознание отказывалось верить в происшедшее. Только что сидел с парнями в самоходке – и вот уже машина в огне, а экипаж мертв. Жалко было до слез.
Виктор поплелся в расположение роты, и первый, кого он встретил, был зампотех.
– Виктор, почему пешком?
– Самоходка сгорела вместе с экипажем…
– Ах, беда какая! А ты как же?
Виктор объяснил ситуацию.
– Надо же, повезло тебе. Потери в этом бою большие, на ходу только две самоходки осталось. Теперь не знаю, расформируют нас или пополнять будут – как комбат решит. Иди к политруку, доложи о гибели парней, пусть извещения о смерти родным пишут.
Писал обычно писарь, а подписывал или комбат, или политрук.
Виктор доложил политруку о трагической гибели экипажа.
– Как вас, товарищ политрук.
– Вечная слава героям! Отдыхай, боец, заслужил.
Весть о гибели еще одного экипажа быстро разнеслась среди личного состава.
Виктор прошел в землянку, которую занимал экипаж. В ней было холодно – с утра не топили. Разломав снарядный ящик, он разжег печурку и улегся на топчан. Было холодно и на душе тоскливо.
В землянку ввалился старшина роты, поставил на топчан котелок с кашей и положил фляжку с водкой.
– Давай помянем братов наших – пусть земля им пухом будет.
– Не в земле лежат – в самоходке.
– Сам знаешь, что от тел остается – горстка пепла.
Виктор на правах хозяина достал кружки, старшина разлил водку – принес он ее на весь экипаж. Помянули, выпили. Виктор захмелел быстро.
– Ты ешь, ешь, на голодный желудок развезет.
Виктор съел котелок каши, пока она была еще теплой.
Старшина ушел, бормоча что-то себе под нос, а Виктор уснул. Сколько он уже смертей вокруг себя видел! На войне случайность – великое дело. Не пошли его Донцов за тягачом – тоже превратился бы в пепел, как парни из экипажа. А ведь старлей мог послать другого – того же Вяткина.
Проснулся он от холода. Буржуйка уже погасла, тепло выдуло через трубу, и в землянке зуб на зуб не попадал.
