5
0Он вернулся в самоходку и сообщил по рации комбату о происшествии.
– Чего случилось? Я не понял, помехи идут, – отозвался комбат.
– Мы немецкий танк таранили, двое из экипажа нуждаются в медицинской помощи. Самоходка повреждена, подлежит ремонту. БРЭМ бы на помощь выслать.
– На Ворошилова, от какой-то площади идет.
– Попробую помочь. Ты держись. Конец связи.
Легко сказать – «держись». Виктор же не медик, как он поможет Юнусу и Антону? Да и Яков за плечо держится, лицо от боли кривит. А он парень физически сильный, терпеливый. Не перелом ли?
От площади в их сторону приближалась пехота. О, знакомый лейтенант!
Подбежав, тот спросил:
– Вы чего, на таран пошли?
– Ага, сам видишь: светофоров нет, а немец не по правилам ехал, – пошутил Виктор.
– Чего? – не понял шутки лейтенант, и его бойцы, до этой минуты стоявшие рядом, побежали дальше.
В это время раздался металлический стук и открылся нижний, аварийный люк, он же десантный люк танка.
Виктор выхватил пистолет и отошел на десяток метров, чтобы виднее было.
Из люка сначала показались ноги, потом тело, а уж потом – руки и голова. Немец был в черной танковой униформе.
«Странно он выбирается, – подумал Виктор, – наши покидают машину через нижний люк головой вперед». Он направил пистолет на немца и поманил его пальцем:
Когда немец выбрался из-под танка, приказал:
Немец поднял руки и стоял, покачиваясь. Пьян, что ли?
Виктор, держа немца на мушке, подошел, вытащил из его кобуры «вальтер» и сунул пистолет за свой ремень. Пальцем показал на танк:
Не понял, значит. И объясниться с ним Виктор не может, языка не знает.
Немец полез левой рукой в нагрудный карман курточки, достал фото и протянул его Виктору.
На фото был ребенок лет пяти и женщина. Семья, наверное, разжалобить хочет, боится, что русский застрелит его. А зачем в пленного стрелять? Он безоружен и уже безопасен.
Виктор убрал пистолет в кобуру – все равно на крыше рубки Яков с автоматом. Если немец побежит, так он его очередью срежет.
Виктор снова показал на танк:
И словечко-то это долго припоминал.
Немец покачал головой:
Виктор понял – погибли все. Да, удар был очень сильный, неудивительно. Черт, охраняй теперь танкиста…
Виктор уселся на бордюр у самоходки и показал немцу – садись. Тот сел, достал из кармана пачку сигарет и протянул Виктору:
Виктор в ответ только головой качнул:
Немец закурил. Вид у него был отрешенный – война для него закончилась. С одной стороны, жив остался, а с другой – Сибири боится. Немцев Гитлер пугал Сибирью, ее жуткими морозами.
Был бы танкист эсэсманом, Виктор бы застрелил его не раздумывая. Те фанатики, их не переделаешь. Но у тех две молнии на петлице, а на другой – череп с костями и погон один, на правом плече; видел он уже убитых эсэсовцев.
