0
0Конь взвился на дыбы, бросился вперед из последних сил и… выскочил из тающего плена, прорвался к берегу. А тяжелые сани окружали быстро растущие трещины. Баронесса и ее верный возница отчаянно цеплялись за оборванные постромки, даже не делая попыток соскочить на лед.
— Господи, — пробормотал стоящий подле Маши ротмистр, — да они, никак, обеспамятели от страха.
Раздался страшный треск, льдины под санями подломились, разъехались в стороны. Женский крик, полный страха и отчаяния, прорезал ночную тьму над проснувшейся весенней рекой. Минута — и они ушли под воду.
Лишь черная жижа, с выступающими ледяными обломками, плескалась на поверхности. А потом и ее захлестнула стремительно бегущая вода.
— Что ж, чему быть, тот не виноват, — философски заключил Феоктистов. Однако тут же виновато покосился на капитана — точно он, ротмистр, лично повинен в том, что свершила жестокая и неумолимая природа.
— Увы, — кивнул Решетников. Однако он не выглядел ни унылым, ни разочарованным. Напротив, глаза капитана сейчас светились счастьем, и он не выпускал Машенькиных рук из своих ладоней.
— Как же все случилось-то? — прошептала девушка. — Я ведь заезжала за вами, а вас дома не было, — начала было Маша, но тут же прикусила язычок.
Ведь тогда придется рассказывать, что она заранее знала о преждевременном приезде баронессы в Андреевку. Знать-то знала, да вовремя не сказала капитану. Впрочем, он, кажется, не обратил сейчас внимания на ее оплошность?
— Слава Богу, Феоктистов вовремя подоспел, — затараторил в ответ Решетников, радостно оглядывая Машу и норовя утереть давно уже высохшие слезы с ее заледенелых щек. — Не спится тебе, чертяка?!
И он задорно ткнул в бок высокого черноусого ротмистра. Тот как раз отдал солдатам команду, и они жгли костры по берегу и ломали тонкие березки, пытаясь забагрить ушедшие под воду сани. Но где там!
Вода уже бурлила и пузырилась, льдины налезали одна на другую. Точно невидимая сила толкала их, будила реку, оживляя течение и раскачивая русло.
Ротмистр галантно отдал честь и молодцевато пристукнул каблуками.
— Воображаешь, душа моя? — увлеченно рассказывал Владимир Михайлович. — Феоктистов ввечеру надумал прогуляться до станции. А там у телеграфиста депеша, срочная! И как раз по нашему делу, по Амалии, от поездного агента из Варшавского управления. Каково, а?
— А я ему и говорю, — добродушно басил ротмистр. — Что ж ты, этакая каналья, не послал курьера к господину капитану? Ведь инструкция по спешным служебным депешам что гласит, рыба ты снулая?
Феоктистов сделал страшное лицо и погрозил кулаком воображаемому соне-телеграфисту.
