Рецепт идеальной мечты

Вандал какой-то, честное слово! Сколько говорили ему, сколько клялся он, что в последний раз, а сам опять стол изгадил! Наде и дома-то убирать неохота – а тут еще оставайся после работы, за Чигашковым подтирай.

Профессор взъерошил волосы, уставился на Надю прозрачным, непонимающим взглядом – весь в науке, значит. Наконец вынырнул из высоколобых мыслей, заквохтал:

– Ой, Наденька, извините, опять бес попутал, задумался, исправлюсь, виноват…

Она молча вышла из зала, вернулась с тряпкой, смоченной "Фэри", протянула ее Чигашкову:

– Пожалуйста, вытрите.

– Но… Надя! – Профессор недоуменно воззрился на тряпку и выговорил с возмущением:

– Я не могу вытирать! Вы же меня с мысли собьете!

"Ах ты мыслитель!" – подумала про себя Надя, а вслух твердо сказала:

– Извините, уборщиц у нас тут нет.

Посетители зала с интересом выглядывали из-за своих книжных бастионов. Доцентша Крючкова воровато скинула под стол свежеощипанные лепестки бегонии.

Чигашков брезгливо принял тряпку, пробурчал:

– А вы в тетрадку пишите, в тетрадку! – менторским тоном велела Митрофанова.

Резко повернулась и вышла из зала. "Я как базарная баба! – Надя чувствовала, как пылают щеки. – Но подтирать за ним все равно больше не буду!"

– Ты чего вся как рак? – всполохнулась ей навстречу начальница.

– Да Чигашкова опять заловила. – Надя прошла за стойку, села рядом. – Снова на столе пишет!

– И что?! – Та грозно поднялась со своего места.

– Да ничего, Дарья Михайловна, – устало откликнулась Надя. – Я сама справилась. Тряпку ему дала, пускай вытирает.

Начальница прыснула:

– Тряпку дала? Не побоялась? А он – что?

– Да ничего, – отрезала Надя.

 – Ворчит. Но – вытирает.

Дарья Михайловна сказала с насмешкой:

– Ну, Митрофанова, поздравляю. Растешь, матереешь… – и тут же сменила интонацию:

– Слушай, Наденька.., давно хотела спросить – что с тобой происходит?

– В смысле? – улыбнулась, внутренне подбираясь, Надежда.

– Какая-то ты стала.., другая. Решительная, резкая, – задумчиво произнесла начальница.

Странно, что Дарья Михайловна не задала такого вопроса раньше: начальница всегда славилась тем, что держит руку на пульсе.

Ее цепкие глаза-локаторы первыми засекали даже мельчайшие перемены внутри родной библиотеки. От Надиной начальницы ничто не укрывалось: кто из сотрудниц влюбился, кто с мужем поцапался, кто в обновке пришел, К Дарье Михайловне даже практиканток водили, перед тем как оформить в штат, – и она безошибочно определяла: не беременна ли новая кандидатка в библиотекарши? А то примешь на работу, она месяца три походит – и бац, уйдет в декрет, и потом трать на нее зарплатный фонд.