0
0– Черт!! – заорала Пола. – Черт, черт, черт!
Пьер стоял, прикрыв глаза, склонившись в почтительном молчании.
– Черт возьми, гребучий Пьер! – завизжала она. Я же просила тебя: избавить меня от этого русского!!
Пьер не отвечал – он знал, что в подобных случаях возражать или оправдываться бесполезно.
– Он сейчас едет ко мне. Я не желаю его больше видеть! Понял? Не желаю! Никогда!
– Да, мэм, – бесстрастно ответил Пьер, поклонился и вышел из громадной ванной комнаты.
Позже он пришлет сюда Венеру убрать осколки радиотелефона. Позже – не ранее, чем через полчаса, когда гнев госпожи остынет.
А пока ему предстоит дело поважнее.
Пьер вышел из дома, завернул за угол. Достал из сюртука личный мобильник и набрал номер, по которому он звонил только в самых крайних случаях.
– Едем, – сказал Дима и обвел взглядом своих компаньонов.
– Едем, – бесстрастно согласился Игрек.
Игрек поставил на барную стойку пустой стакан из-под виски, щелкнул пультом, и в доме наконец-то стих Моцарт.
Надя с Димой направились к двери. Игрек бросил:
"Я оденусь", – и взлетел по лестнице на второй этаж.
Через пару минут он вернулся.
Полуянов оглянулся от двери.
Игрек засовывал за брючный ремень пистолет. Дима развернулся и решительно пошел к нему.
– Стой! – выкрикнул он.
Игрек пожал плечами и протянул пистолет Диме – как положено передавать оружие: дулом к себе, рукоятью – к партнеру.
Он достал из кармана пару обойм и протянул их Полуянову.
– Обращаться умеешь?
Дима загнал в пистолет обойму и твердо сказал:
– Мы поедем вместе. И на моей машине. И ты – за рулем.
– Хорошо. Конечно, – слабо улыбнулся Игрек. Ты не доверяешь мне?
– Я с трудом верю грабителям. Так что – выходи первым.
– Ты будешь стрелять мне в спину? – с улыбкой спросил Игрек.
– Посмотрим. Во всяком случае, ни секунды не задумаюсь, чтобы сдать тебя полиции.
– Хорошо, хорошо, – умиротворяюще произнес Игрек. – Как скажешь.
Он отворил дверь на улицу.
Первой на крыльцо вышла Надя. За ней следом – Игрек. Последним – Дима.
Захлопнулась дверь дома.
Надю испугали известия об убийствах, таинственных тетрадях, заговорах… "Кажется, я из московского огня попала в американское полымя, – подумала она. – Стоило тратить кучу денег на поездку.
Она вышла на крыльцо и настороженно огляделась по сторонам.
Огляделась и увидела фигуру в черном. Человек в черном неторопливо приближался к ним со стороны дороги.
Она слишком хорошо, помнила, как стреляли в них с Димой в Петербурге, в Кузнечном переулке. Помнила то чувство беспомощности и страха, что ей довелось тогда пережить. И еще она помнила, как возникло тогда, за секунду до пуль, предчувствие опасности <Подробнее см.: Литвиновы А, и С. "Эксклюзивный грех".>.
