Рецепт идеальной мечты

– Читателей сегодня немного, – умоляюще проговорила Митрофанова. – Да у меня и свои дела есть…

– Наденька, – ласково начала завзалом (чему Митрофанова противостоять не научилась, так это ее ласковости), – ты пойми, у нас сегодня совещание в пять.

"Я обязательно должна быть. А кто тогда в зале останется? Уж потерпи до вечера, ладно? Я тебе сверхурочные выпишу!

Надя только рукой махнула – Дарья Михайловна права, зал без присмотра не оставишь. Придется ей Интернет-кафе отложить. Или вечерком, часиков в десять, туда махнуть – если силы, конечно, останутся.

Впрочем, свои силы Надя явно переоценила.

После обеда читатели пошли сплошным потоком. Заказы делали сложные. Злились, что нужный талмуд у кого-то в пользовании ("Наверняка у профессора Проханова, он вечно мои книги уводит!"). А неутомимая Крючкова явилась к Наде ругаться, что в зале из окна дует, – пришлось на старуху цыкнуть и предложить ей заклеивать щели самой.

Длинный день сначала перерос в ранние сумерки, а потом – в черный бесконечный вечер, освещенный далекими всполохами городской иллюминации. Надю от усталости даже познабливать начало: две смены отпахать – это вам не шутка.

После шести у нее вообще все из рук стало сыпаться. Она обрушила подшивку "Вечерней Москвы" – газеты разлетелись по всему залу, пришлось собирать и сортировать их по датам. Потом разбила склянку, в которой пускала корни веточка аспарагуса. А на закуску уронила сдаваемый профессором Чигашковым теологический трактат Джованни Бонавентуры – несчастный профессор даже (лаза закатил, зашептал: "Наденька! Это же четырнадцатый век! Он рассыплется!"

Дарья Михайловна, вернувшаяся с совещания у директора подобревшей, сама подняла трактат и Надю ругать не стала.

Подтолкнула подчиненную к выходу:

– Пойди проветрись. Кофейку выпей.

Надя благодарно улыбнулась начальнице и пошлепала в буфет. Она так устала от бесконечных читательских вопросов-претензий, что даже никого из девчонок в компанию не позвала. Хотелось просто посидеть и помолчать.

Митрофанова взяла себе кофе и пирожок с лимоном.

Устроилась за пустым служебным столом. Во устала "даже есть не хочется…

Надя по глоточку отхлебывала невкусный библиотечный кофе и от нечего делать наблюдала за читателями.

Пацаны-студенты сегодня какие-то впалогрудые, а на девчонок смотреть противно. Ножки почти у всех кривые, толстенькие, но туда же – все как одна втискиваются в короткие юбки. "Я – противная злюка", – осудила саму себя Надя. Оставила читателей в покое и перевела взгляд в окно, на сумрачный двор и лихорадку снежинок – наверное, последних в этом году. Снежинки толкались, налетали друг на дружку и под порывами ветра стремительно уносились в черноту холодного вечера.

Наде подумалось: "Все исчезает. Убегает. Улетает.