10
0Но землетрясений в Симферополе не бывает…
— Я был слишком доверчив. — Коля поправил прядь, упавшую на лоб. — Я доверился судьбе. Чувство, которое я испытывал к Альбине, было настолько глубоким и чистым, а она сама тянулась ко мне, как лиана тянется к стволу…
Баобаба, чуть не подсказал Андрей и понял, что рискованность сравнений и заставила замолчать Беккера.
— Пальмы, — закончил фразу Коля и помахал пальцами Ципе, словно половому. — Еще коньяк!
Реалисты обернулись как по команде.
— Сейчас, Коля, — отозвался Циппельман, — одну минутку, мой мальчик.
Чем испортил все представление.
Коля смешался, вытащил бумажник с золотой монограммой, из него — маленькую фотографию-визитку смазливой девицы. Андрей понял, что это Альбина, Коля перевернул визитку. Там было написано мелким и аккуратным почерком:
— Красивая, — сказал Андрей. Ему приходилось так рассматривать фотографии младенцев, которые таскают с собой бабушки — приятельницы тети Мани, но фотографию возлюбленной ему показали впервые.
Циппельман принес коньяк для Коли.
— Свадьба была назначена на ноябрь, — продолжал Коля, когда Ципа отошел. — Мы даже договорились, что от моих родственников приедет только Нина — родители больны. И тут моя потенциальная теща получила анонимный донос.
— О том, что я — нищий, что я не фон Беккер, а сын железнодорожного кондуктора, что у меня нет ни гроша за душой… что я авантюрист и самозванец!
Последние слова Коля, увлекшись, произнес громко, и реалисты вновь обернулись.
— А кто написал? — спросил Андрей, стараясь выразить сочувствие, чтобы ни в коем случае Коля не услышал его внутреннего голоса, который, не скрывая торжества, воскликнул: «И поделом тебе, проходимец!»
— Откуда я знаю? Она мне не показывала.
— А может, не было никакого доноса?
— Как же она тогда узнала?
— Вполне естественно… она навела справки о будущем зяте!
— Здесь? В Симферополе? Почему?
— Это бывает с тещами, — сказал Андрей, и ирония Колю покоробила.
— Есть вещи, над которыми не шутят, — укорил его Коля.
— Не такая уж трагедия, — сказал Андрей. — Мы же не в семнадцатом веке живем. Ты ее любишь?
Реалисты как раз вереницей покидали кафе, дожевывая вафли. Видно, у них начинался урок. Проходя, они внимательно рассматривали Беккера.
— Раньше я полагал, что наши чувства взаимны. — Коля понизил голос.
— Возьмите и обвенчайтесь, — сказал Андрей.
— Почему же? Вы цивилизованные люди.
— А деньги? Ты не представляешь, в каком я положении!
— Ты знаешь такую древнюю формулу: рай в шалаше?
— Не будь наивным, Андрюша, — сказал Коля. — И не испытывай мое терпение. Альбина воспитана не для того, чтобы жить в шалашах. Впрочем — это все в прошлом…
Циппельман принес горячий кофе.
