2
0Директор отвез его на извозчике домой и, стоя в воротах дома и держа Андрея за руку, кричал выбежавшей тете Мане:
— Больше он в мою гимназию ни ногой!
А отважная тетя отвечала, блестя пенсне:
— Простите, господин Карабчинский. Это не ваша гимназия, а казенная. Я оставляю за собой право обращаться к попечителю…
Андрей вежливо поклонился лукавому императору и сказал:
— Боюсь, что больше нам с вами не встретиться.
Император не ответил. Да и будет ли император отвечать вчерашнему гимназисту?
Андрей прошел в конец коридора и толкнул дверь в библиотеку.
Грудзинский был у себя. Его шаткий стол был придавлен двумя стопками книг, в ущелье между которыми блестела его склоненная лысина. Андрей поздоровался.
— Здравствуйте, Берестов. Я убежден, что ваша тетя заставила вас принести книги. Иначе бы я вас так и не увидел.
Грудзинский поднял голову, отложил школьную ручку и рассмеялся. Кончики длинных усов колыхались от смеха. Грудзинский был из ссыльных поляков, он говорил с мягким польским акцентом и был так стар, что гимназисты верили, будто он стоял когда-то во главе мятежа 1863 года.
Андрей положил книги на стол.
— Вы подали в университет? — спросил Грудзинский.
— Похвально. На юриспруденцию?
— Вдвойне похвально. История — мать всех наук, хотя философы рассуждают иначе. Вы будете у Сергея Серафимовича?
— Я сегодня еду в Ялту.
— Тогда не откажите в любезности, передайте ему журналы, которые я обещал, да все нет оказии.
Грудзинский поднялся из-за стола, захромал к полкам, скрылся из глаз, принялся шуршать журналами.
— Я отношусь с почтением к Сергею Серафимовичу, — слышен был голос Грудзинского. — С его умом и образованностью было преступлением заживо похоронить себя в нашей глуши.
— Вы его давно знаете? — спросил Андрей.
— Мы учились вместе в Гейдельбергском университете. В отдаленные времена.
«Странно, — подумал Андрей, — еще вчера Грудзинский был для меня одним из Взрослых. Отныне мы просто знакомы. Отчим никогда не рассказывал, что учился в Гейдельбергском университете».
Грудзинский вынес стопку журналов. Журналы были на немецком языке. В серых шершавых обложках.
— Я завидую вам, — сказал Грудзинский, — что вы имеете возможность беседовать и пополнять свои знания путем общения с паном Берестовым.
— Я пойду, — сказал Андрей. — Ахмет Керимов отвезет нас в Ялту вместе с Беккером.
— Коля Беккер здесь? Жаль, что он не зашел. Я всегда предсказывал ему большое будущее.
Старик проводил Андрея до дверей, словно принимал его в родовом замке.
— Кланяйтесь отчиму. Нижайший поклон.
Андрей вернулся домой, взял чемодан, собранный тетей. Тетка перекрестила его, передала письмо для Сергея Серафимовича. И тут как раз вошел Ахмет.
