3
0— Кто это мог сделать? — подхватил как эхо господин комендант.
— Любой, — сказал Иван Иванович, — любой из жителей этого города и боец российской армии. Кроме того, немецкая, а также французская и английская разведка, не говоря уж о младотурках.
Профессор Авдеев приехал на машине часа через полтора, он дожидался, пока Карась наладит аппаратуру для торжественных снимков. По дороге они заезжали за Успенским, но тот сказался больным.
Госпожа профессорша облачилась в белое платье с пуфами — она надеялась, как Елена Шлиман, сняться в диадеме.
С профессором случился сердечный приступ. Его отнесли в кабинет к коменданту города, и Метелкин привез главного врача военного госпиталя — тот был зол, его оторвали от работы: с передовых непрерывно поступали раненые.
Андрей с Иваном Ивановичем тщательно просеяли содержимое гробницы — им удалось отыскать не найденный грабителем золотой перстень.
В гробу нашлось немало мелочей, представлявших археологический интерес, — бляшки, которыми были украшены ножны меча, остатки наборного пояса, нательный крестик из аметиста…
А тем временем город полнился слухами о богатствах, которые якобы таились в саркофаге. Версий существовало столько же, сколько рассказчиков. Правда, первыми среди грабителей называли именно русских, которые провели честных греков.
Подчистки в башне заняли три дня. В последний день Андрей работал один — Иван сбежал собирать долги со своих собратьев по темной профессии. Успенский отпустил его с экспедицией Авдеева, потому что крестьянский сын сообщил, что его отец при смерти. Успенский отдал Ивану причитающееся ему до осени жалованье.
Профессор Авдеев провел в госпитале три дня. Так что Метелкину и княгине Ольге, неуклонно предававшимся любви, ключ Берестова не понадобился. Несмотря на вернувшийся зной, они не покидали кровать под балдахином, и по ночам Ольга стонала так, что слышно было Андрею этажом выше. Ольга похудела, помолодела и являла собой вид драной кошки с темными кругами вокруг глаз.
— Я плохо выгляжу, — говорила она Андрею и, видно, всем, кто готов был ее слушать, — я так переживаю за супруга. Произошло крушение его жизненной мечты.
В промежутках между страстными лобзаниями Метелкин с профессоршей занимались делами сомнительного свойства, о чем Андрей бы и не догадался, если бы не острый взгляд Ивана Ивановича.
— Я голову даю на отсечение, — сказал он Андрею, — что под видом вашего экспедиционного барахла в Россию уйдет большая партия груза. Так что, вернее всего, в Севастополе вас будет встречать сам полковник Баренц.
