Река Хронос

Греки трудились отчаянно, весь Трапезунд жил в нетерпении, а мальчишки забрались на вершину башни и, рискуя жизнью, свисали с обломанных зубцов, глядя на сцену раскопок с двадцатиметровой высоты.

Приехал Метелкин. Он делал вид, что страшно интересуется археологией, и под предлогом получения конфиденциальной археологической информации увлек Андрея наружу, где стал допрашивать: не проговорился ли тот профессору о виденном вчера.

Когда Андрей твердо сказал, что ничего предосудительного профессору не сболтнул, только вынужден был выдумать про ванну, Метелкин ахнул, а потом принялся бить себя маленькими руками по бокам, чертыхаться, вертеться и признался, хихикая, каким образом Авдеев заманил в ловушку и уличил свою неверную жену.

Затем Метелкин вытащил из бумажника стопку денег и сказал:

— Это вам. Пятьсот рублей. Я знаю, как вы поиздержались.

— За что вы меня покупаете? Я не намерен доносить, — удивился Андрей.

— Можете поделиться с вашими коллегами — я знаю, что старый скряга вас грабит.

— Почему же вы раньше об этом не подумали? — спросил Андрей, все еще не протягивая руки за взяткой.

— Потому что раньше я был занят другим, — ответил Метелкин. — Но это не взятка, а плата за будущие услуги.

— Говорите, — сказал Андрей. Деньги были дьявольски нужны и ему, и Российскому. И взять их было неоткуда — не заниматься же торговлей табаком?

— Ничего дурного я вам не предлагаю, — сказал Метелкин. — Но должен вам признаться — я безумно люблю Ольгу Трифоновну. Ее тело сводит меня с ума. И это взаимная любовь!

Метелкин пошевелил усами.

— Нам трудно встречаться. В городе всюду глаза. Авдеев настороже.

— Вам нужна эта башня? — спросил Андрей, стараясь сохранить серьезную мину.

— Эта? Нет, — так же серьезно ответил Метелкин. — Нам нужны ключи от вашего номера. Авдеев не догадается туда сунуться.

— За пятьсот рублей?

— Если вам понадобится, я дам еще.

— А моя лояльность? — спросил, стараясь не улыбаться, Андрей.

— Почему вы должны быть лояльны только к профессору, а не ко всей его семье?

Андрей подумал, что Метелкин довольно цепок в споре. И он никак не мог придумать аргументов, почему он должен отказаться от этих денег и от кофе — он и так уже задолжал в кофейне.

Ложно истолковав заминку, Метелкин вытащил еще «катеньку». Налетел ветер, и громадная сотенная банкнота затрепетала, как флаг.

— Смотрите, — сказал Андрей, — как бы люди Гюндюза не стали стрелять по моей комнате.

— Ах, — сказал Метелкин. — Как будто я не знаю, что Аспасия вам придала двух телохранителей!

— Это она вам сказала?

— Все знают, — сказал Метелкин.

— А вы снимите отдельный номер, — вел арьергардный бой Андрей.