Река Хронос

 — Сейчас в Симферополе довольно много приезжих — с севера едут, тут теплее и сытнее, можно сдать, но как-то даже на вокзале предложила одной паре — милые такие люди, но им не понравилось: они сказали, что представляли все каким-то горным, южным, а здесь почти подвал. Больше я не сдавала, не предлагала. Впрочем, мне много не нужно — на хлеб хватает, и Бог с ним… — Последние слова звучали совсем уж по-старушечьи.

Андрей ничего не сказал.

— Ну что ж, будем спать, — промолвила Нина. Заскрипели пружины ее кровати. Потом, как шуршание бумаги, — ее шепот — она молилась.

За окном было синее небо и на нем — как нарисованная — луна. Точно такой же вид был и из его окна — окна их выходили в одну сторону.

«Вот сейчас в соседней комнате лежит девушка, которая мучается от того, что она одинока, и никто не хочет ее обнять, целовать, сделать женой. И может быть, она даже ждет, что я приду к ней, — ведь она оставила дверь открытой. А совсем недавно я сам мучился — я хотел, чтобы меня целовала Глаша, — и Глаши нет давным-давно. У меня еще не зажила царапина на пальце, а Глаша уже превратилась в прах».

Заскрипела кровать в соседней комнате.

— Ты не спишь, Андрюша? — спросила Нина.

Андрей не хотел было отвечать, а потом подумал, что этим он может обидеть Нину.

— Нет, не сплю, — сказал он.

— А какая она, твоя девушка? Я ее знаю? Она здешняя?

— Коля мне говорил о ней?

— Может быть. — Андрей не стал спорить, но он знал, что Коля никогда не делился с сестрой своими тайнами. И относился к ней снисходительно, а порой и с презрением.

— Ты любишь ее как женщину или платонически?

— По-разному, — сказал Андрей.

— А вы были… вы были с ней близки?

— Нет, — сказал Андрей и удивился собственному ответу — об этом он не думал.

— Если ты был близок с другой девушкой, ты бы ей не изменил?

— Не знаю, — сказал Андрей.

Кровать Нины заскрипела резко, как будто она подпрыгнула на ней. Но тут же зашлепали шаги — оказывается, Нина пошла на кухню. И слышно было, как журчит вода, — она наливала себе из чайника.

— Ты хочешь пить? — спросила Нина громко.

— Так принести или нет?

Нина вошла, подобная привидению. Нечто белое, высокое, грациозно плывущее в воздухе, чуть касаясь земли.

Она была в одной рубашке. Волосы были распущены.

Луч лунного света, упавший на нее, высветил голубизну лица и ослепительно вспыхнул в стакане с водой.

Андрей привстал — неловко принимать от дамы воду лежа, если ты не болен, но, привстав, он замер, так как понял, что совсем обнажен и его движение может быть неправильно истолковано.