Река Хронос

Уже начало вечереть — весеннее солнце опустилось в пышную подушку облаков. Сразу похолодало. Андрей уверенно добрался до последнего забора и, прежде чем перелезть через него, заглянул внутрь. И увидел, что в окне Лидочки уже зажегся свет, — там мальчик, который поставил лампу на стол, склонился и что-то пишет. А в саду, приведенном в порядок и подметенном, бегают сразу трое мальчиков.

— Молодой человек, — окликнул одного из бегающих мальчиков Андрей.

Откликнулись сразу все — три схожие физиономии обратились к нему.

— Здесь Иваницкие живут? — спросил Андрей, показывая на второй этаж дома.

— Здесь мы живем, — строго сказал мальчик.

— А как ваша фамилия?

— Мы Гидасповы, — сказал старший мальчик.

— А где же Иваницкие? — спросил Андрей.

— А Иваницкие живут в Одессе.

— И давно они живут в Одессе?

— А мы не знаем, — взял на себя инициативу младший брат, — мы приехали, а они уже уехали.

— Так откуда же ты знаешь, что они в Одессе?

— Так все говорят! — обрадованно сообщил средний брат.

— Дочка у них, Лидочка, — сказал Андрей, понимая, какую глупость он несет, — откуда детям знать про Лидочку.

— Нету у них дочки, — сообщил старший брат. — Утонула она. В море. Это страшная трагедия.

— Они покинули Ялту, чтобы не видеть этих страшных мест, — сказал младший.

И по словам, и по интонации Андрей понял, что мальчики буквально цитируют слова взрослых — те, что они слышали тысячу раз. Он так и представил себе: пришли очередные гости, садятся за самовар, а мама Гидаспова или папа Гидаспов говорят: «А знаете, кто жил здесь раньше? Нет? Это же удивительная, трагическая история! Страшная трагедия…»

— Спасибо, — сказал Андрей мальчикам.

 — Идите домой, а то замерзнете.

— А мы лучше знаем, — ответил строго старший.

На поездку в Симферополь пришлось выложить почти все деньги — только и осталось, чтобы перекусить на площади перед автобусом. Автобус вроде был тем же самым, что ходил здесь в начале войны, но был ободран и помят, словно приходился братом-неряхой пай-автобусу.

Автобус был набит. Настолько, что Андрей простоял до Алушты на одной ноге между сдвинутыми в бастион мешками и крепостными стенами чемоданов.

И народ в автобусе изменился — куда-то делись отдыхающие, люди воспитанные, чисто одетые и в основном добродушные. Зато возникла и наполнила автобус малороссийская чернь, громкоголосая и агрессивная, появились и цепкие, голодные, ободранные жители грязных городков Донбасса и южной России.

Да и кондуктор за прошедшие годы приспособился к новым людям и новым нравам. Он ловко карабкался по баррикадам, кричал и ругался, как торговка на базаре.