11
0Разумеется, его кандидатура бесспорна. Если Петр Николаевич в имении, я пошлю человека — пускай он будет…
Императрица задумалась.
Дверь дернулась, открылась, ворвался ветер, возникший от слишком быстрого движения одетого в адмиральский мундир, средних лет подтянутого человека с правильным приятным лицом.
— Этот господин полагает, — воскликнул он с порога, не видя Колю, — что грузовик и мотор ему нужны для освобождения народа от нашей с тобой власти? Ничего подобного! Он будет на них перевозить вино!
— Мой дорогой, — сказала императрица по-французски, — разреши тебе представить господина поручика…
— Берестов! — сказал Коля.
— Очень приятно. Александр Михайлович, — сказал племянник императрицы. — Вы не сын покойного Сергея Серафимовича?
— Нет, — твердо сказала императрица. — У меня идеальная память на лица. Наш гость — не пасынок Сергея Серафимовича.
— Я знаю, о ком вы говорите, — поспешил с ответом Коля. — Но я слышал, что он погиб.
— Невероятная трагедия, — сказала императрица. — Это была такая милая семья.
— Скажите, мичман, — обратился к нему Александр Михайлович, — вы не в Севастополе служите?
— Так точно, Ваше Высочество, — сказал Коля, ощущая, как приятно во рту складываются слова — величество, высочество… как естественны они в разговоре.
— Будьте любезны передать там мою жалобу на начальника севастопольской авиационной школы, который потребовал, чтобы я вернул предоставленные мне грузовик и автомобиль.
Коля вспомнил, что Александр Михайлович был командующим авиацией. Он только что уволен от этой должности Временным правительством.
— Я сегодня же доложу о вашей жалобе господину командующему флотом, — сказал Коля.
— Вы меня крайне обяжете, крайне обяжете. — Великий князь был неуверенным в себе человеком. Но магия титула оставалась. Должны, видно, пройти месяцы, прежде чем титул станет клеймом.
— Сандро, — сказала императрица, не скрывая раздражения, — господин Колчак сообщает, что ходят слухи о нашем заговоре против Временного правительства.
— Нас? Расследовать? Еще чего не хватало!
— А почему бы и нет? — сказала Мария Федоровна. — Мы не присягали новой власти и мечтаем о том, чтобы она пала.
На обратном пути Коля приказал шоффэру проехать по набережной Ялты. Тот был недоволен и не скрывал недовольства, умудряясь не сказать при этом ни слова. Но Коля был в синих очках, цивильном кепи, и вряд ли его кто-нибудь мог узнать.
