11
0Власти, должен вам сказать, больше нет. Никакой власти! Каждый — сам власть! Наступили времена апокалипсиса, о которых наша партия предупреждала. А вы, девушка, возьмите платок и промокните кровь.
Откинув полу шинели, мужчина вытащил чистый платок и протянул Лидочке.
— Эта девица, — пояснил он, обернувшись к портье, — пыталась меня забодать. Я возмущен до глубины души!
Лидочка приложила платок ко лбу. Она посмотрела — на платке была кровь, немного, но была.
— Как только вас отпускают папа и мама, — проворчал мужчина. — Смочите платок водой. Георгий Львович (это относилось к портье), пропустите ребенка за стойку, пускай она возьмет графин.
— Я сам, — сказал портье, — разрешите платочек.
Лидочка покорно отдала платок.
— А вы отбываете, мосье Мученик? — спросил портье у старика.
— Тише, я здесь инкогнито, — театрально прошептал мужчина. — Я секретно проверял нашу организацию. Меня не должны узнать.
— Если вы думаете, кто-нибудь поверит тому, что вы солдат, — сказал портье, — то глубоко ошибаетесь.
— Я не солдат, а бывший солдат, — ответил Мученик. — Не ездить же мне в такие дни в собственной бобровой шубе?
Покачиваясь и стараясь при том делать вид, что совсем не пьян, по главной лестнице спускался широкоплечий военлет с рукой на черной перевязи.
— Глоток воздуха! — воскликнул он театрально, обернувшись к портье. — Желаю здравствовать!
Лидочка узнала голос и хотела спрятаться за лохматого. Но военлет не обратил на нее внимания, а Мученик спросил:
— Господин Васильев, — сказал портье, — в одиннадцать я запираю двери!
— Еще чего не хватало! Это гостиница, а не приют благородных девиц!
— Такие времена, — сказал мужчина в синих очках, — такие нравы.
— Вот и отлично, — сказал Васильев. — Тогда вы, господин Мученик, дадите мне триста рублей. А я вас не застрелю.
— Погуляйте, — сказал Мученик, — проветритесь. Я не знаю никакого Мученика. У меня чистые документы на Иванова.
Васильев выругался и хлопнул дверью, выходя на улицу.
Лидочка отошла к зеркалу, рассматривая себя критически и чуть ли не враждебно. Она ожидала, пока портье освободится. Тот почувствовал, что Лидочка ждет, и спросил:
— Что еще, мадемуазель?
— Я прошу вас перевести меня в другую комнату.
— Это еще почему? Разве ваша плоха? Раньше никто не жаловался.
— Ко мне ломились — вон тот господин, он врывался ко мне и угрожал, что высадит дверь.
— Это ошибка, — сказал портье. — Он не вас искал, клянусь честью, не вас. Пока он был в Петрограде, его пассия Фурсова уехала с одним земгусаром. Честное слово. — И портье засмеялся высоким тихим смехом, глядя на Мученика, который должен был знать, почему это воспоминание так забавно.
— Первым делом, как доберусь до Севастополя, поставлю там вопрос о милиции… — сказал Мученик.
