Река Хронос

Его почти никто не боялся. Если не считать проштрафившихся прапорщиков и фельдфебелей, задержанных патрулем в непотребном виде: что-что, а сверкнуть орлиным взором он умел. — Вы не знаете? Что он сбежал?! — повторил Лев Иванович, и галоши полетели вдоль коридора.

— Ах! Какое счастье! — воскликнула Лидочка.

— Что? Кто сбежал? — спросила Евдокия Матвеевна.

— Вот именно. — Лев Иванович, проходя в залу, уткнул перст в грудь Лидочки. — Он сбежал! Скажи, это было подстроено? Скажи, ты специально это сделала, чтобы отправить меня по этапу? Что подумает генерал Думбадзе?

— Лева, садись и расскажи по-человечески, — попросил Кирилл Федорович, который умел управляться со своим приятелем.

 — Кто сбежал, куда, зачем сбежал. И при чем здесь Лидия и Думбадзе?

— Я выполнил вашу просьбу? Я, рискуя карьерой, устроил свидание в моем кабинете? Они беседовали с глазу на глаз. А потом что?

— Что? — спросил Кирилл Федорович и налил из лафитничка с лимонными корочками добрую рюмку. Протянул коменданту. — Что потом?

— Потом он убежал. Особо опасный преступник! И я способствовал, да?

— Он из твоего кабинета убежал? — спросил Кирилл Федорович.

— Как он мог из моего кабинета? Там второй этаж и окно закрыто. Нет, когда все кончилось, его увели. Потом Лидочка ушла. Ну, я думаю, все обошлось. Тут врывается этот парвеню Вревский и начинает на меня кричать!

— Так что случилось, в конце концов? Ты пей, Лева, пей.

— Спасибо. Когда этого юношу вели в полицейское управление, по дороге, на улице, он прыгнул через забор — и был таков.

— Лев Иванович, я ровным счетом ничего не понимаю, — вмешалась в разговор сообразительная Евдокия Матвеевна. — При чем здесь вы? При чем комендатура? Вы принимали у себя…

— Лева не принимал, а допрашивал, — поправил жену Кирилл Федорович.

 — И после допроса отправил обратно. И где-то потом, в неизвестном месте, при невыясненных обстоятельствах, арестант исчез. Может быть, убежал, а может быть, отправлен на каторгу.

Кирилл Федорович налил и себе, они выпили с комендантом, и комендант, повторяя порой: «А чего же Вревский, а? Нет, ты скажи, какой мерзавец этот Вревский — говорит, что меня самого упечет… ну, Вревский!..» — постепенно пришел в себя и даже развеселился, представив, как полиция носится по Ялте в поисках преступника.

— А он — приятный молодой человек, — сказал Лев Иванович, успокоившись, и Кирилл Федорович добавил, что он из хорошей семьи.

— Ну, от семьи уж ничего не осталось, — вздохнул комендант.

— У Андрюши есть тетя в Симферополе. Она его воспитывала. Она служит по ведомству императрицы Марии Федоровны, — сказала Лидочка.

— Очень похвально, — сказал комендант, будто это его окончательно утешило. Он остался обедать и ушел в шесть часов.

Время до вечера тянулось невыносимо медленно.