Река Хронос

— Как ты это устроила?

— Лев Иванович — старый приятель папы, — сказала она. — Он военный комендант Ялты. Ты догадался?

— Нет, я понял, что он какой-то начальник, но какой — нет, не догадался.

— Я заставила папу вчера вечером пойти к нему. Они в преферанс всегда играют. Сначала я думала, что он может вмешаться, но, конечно же, Лев Иванович не может вмешаться. Знаешь, что мне помогло, — оказалось, в армии и среди местной знати Вревского не выносят. И его штучки… А поручик Тизенгаузен — он имеет на Льва Ивановича большое влияние — при слове «полиция» просто подпрыгивает до потолка.

Папа мне сказал, что Вревский начал расследовать какие-то дела, связанные с военной кассой, и нашел нарушения — с тех пор они страшные враги. Но это все не важно… Главное, что Лев Иванович согласился устроить мне с тобой свидание. Но, конечно же, не в угодьях Вревского, а у себя. Он своей властью приказал доставить тебя к нему как свидетеля по делу дезертирства двух солдат — ну ты знаешь уже, наверное… тех, кто убежал от Коли Беккера.

— Тебе сказал Вревский?

— Да, он допрашивал меня ночью. Одного нашли…

— Лев Иванович мне рассказал.

Его люди ездили в горы и проводили опознание. И привезли шкатулку. А потом вчера ночью прибежал Коля Беккер. Он в панике — он сообразил, что мог повредить тебе, потому что проговорился, что видел тебя в обществе этого Тихона в Симферополе. Он говорит правду?

— Конечно, правду, — сказал Андрей. — Зачем ему неправду говорить?

— Я теперь уже никому не верю, — сказала Лидочка.

Дверь осторожно приоткрылась, и в нее заглянул полицейский.

— Брысь! — крикнула на него Лидочка, и полицейский, крайне удивившись, захлопнул дверь.

 — Я должна тебя огорчить, — сказала Лидочка.

— Меня уже трудно огорчить.

— Прокурор подписал санкцию на твой арест. Обвинения в твой адрес ему кажутся убедительными. Ввиду твоей особой опасности для окружающих мерой пресечения избрано тюремное заключение. То есть тебя сегодня переведут в тюрьму и больше не выпустят.

— Я тоже так понял, что не выпустят, — сказал Андрей, стараясь удержаться на обломках эйфории. Но обломки уже скрылись под водой.

— Лев Иванович ничего сделать не может. Ночью я говорила с Розенфельдом.

— Это еще что за птица? — спросил Андрей.

— Это лучший адвокат в Крыму. Он сказал, что твоя участь усугубляется военным временем.

— Да потому, что твои сообщники — дезертиры. Розенфельду известно, что из твоего дела решено сделать урок военного времени.

— При чем тут военное время?

— Сейчас они вернутся. Лев Иванович мог дать мне только пятнадцать минут. Десять прошло. А если придет Вревский — не будет и этих минут. Андрюша, у нас нет выхода!

Лидочка расстегнула сумку и достала оттуда тужурку Андрея.