6
0Раздался щелчок, и крышка легко открылась, обнаружив внутри такой же металлический ящичек, что лежал в сейфе. Он был набит кожаными коробочками. Сергей Серафимович взял верхнюю и раскрыл ее. В коробочке лежала золотая брошь, усеянная изумрудами.
Храня молчание, отчим открыл поочередно еще несколько коробочек, показав Андрею их содержимое — разного рода драгоценности, из которых Андрею запомнился лишь массивный перстень с опаловой камеей.
Затем он молча сложил все обратно, закрыл шкатулку, восстановил паркет и положил на место ковер. На этот раз он поднимался тяжело, ему пришлось опереться на руку Андрея. Отчим поморщился, недовольный собой, и сказал:
Он перевел дух, затем спрятал ключи в ящик стола, закрыл его и окинул взглядом кабинет, чтобы убедиться, что все стоит на своих местах и не напоминает о происшедших там событиях.
— Перейдем на веранду, — сказал отчим. — Здесь душно.
И тут Андрей понял, что в кабинете и впрямь душно, настолько, что у него вспотела спина и по виску стекла струйка пота.
— Обеда-а-ать! — закричала снизу Глаша, когда они вышли на веранду.
— Три минуты, — откликнулся Сергей Серафимович.
— Вы можете секретничать и за столом!
— За столом не секретничают, — отозвался Сергей Серафимович. В голосе его было облегчение, словно он скинул тяжкую ношу.
Он прошел к столику, разлил остатки шампанского, поднял свой бокал и негромко сказал:
Андрей выпил с наслаждением и жадностью.
— Глаша знает обо всем, — сказал Сергей Серафимович. — Но ей ничего не нужно.
— Я не претендую! — сказал Андрей. — Мне не нужно чужое имущество. Я не имею на это никакого права.
— Господи, он говорит о правах! — сказал Сергей Серафимович.
— Даю честное благородное слово…
— Оставь, Андрей, — сказал Сергей Серафимович. — Я тебе ничего не дарю, ничего не обещаю. Но, отлично зная тебя и полагая, что ты честный человек, я хочу, чтобы ты понимал, что являешься наследником некоторого состояния, которое ты не промотаешь с гимназистками.
— Сергей Серафимович!
— Дослушай меня! Ты пока ничего не понял. Я утверждаю, на основании моего немалого жизненного опыта, что ближайшие времена для нашей державы будут страшными и трудными. Я должен быть уверенным, что в случае нужды, в случае необходимости, о чем решать тебе, когда меня уже не будет, ты получишь резерв, который поможет тебе выжить.
— Спасибо, — сказал Андрей, борясь с растущим в нем раздражением, причины которого он еще не мог понять, — но я постараюсь сам заработать себе на жизнь.
— Дай Бог, — сухо сказал Сергей Серафимович. — А теперь обедать.
И он первым пошел к двери, словно забыл об Андрее.
