Река Хронос

— Прозит! — сказал Сергей Серафимович.

Шампанское было холодное, шипучее, кислое. Словно специально придуманное для такой жары.

— Теперь давай письмо Марии Павловны, — сказал отчим.

— Как вы догадались?

— Догадываться не надо, — ответил Сергей Серафимович, — надо немного знать людей. Твоя тетя преисполнена гордыни разночинки. И она полагает, что ты также должен быть подвержен этой болезни. Поэтому, чтобы избавить тебя от нужды обращаться ко мне с вопросами имущественными, она предпочла пойти на жертву.

— Я также подвержен этой болезни, — сказал Андрей.

— Следует избавляться, — сказал отчим, принимая узкий голубой конверт.

Он вытащил письмо из конверта, мгновенно пробежал его глазами. Андрей отвернулся к перилам.

— Я мог бы выиграть у тебя пари, — сказал Сергей Серафимович, — пересказав содержание письма, даже не разворачивая его.

— Это нетрудно, — сказал Андрей.

— Могу заверить тебя, — сказал Сергей Серафимович, — что и без трогательного послания Марии Павловны я бы предпринял те шаги, к которым она меня призывает. Если тебя не коробит, давай обговорим эти проблемы, а потом уж с чистым сердцем приступим к обеду.

Андрей кивнул. Сергей Серафимович, который, как понял Андрей, тоже чувствовал себя неловко, старался говорить иронично, как бы показывая, что все это мелочи, не стоящие внимания.

— Мало ли что может со мной случиться, — сказал Сергей Серафимович. — Я немолод и не так здоров, как хотелось бы. К тому же, заглядывая в будущее, я вижу в нем трагические события и перемены.

Андрей удивился, и удивление было очевидно.

— Не поднимай бровей, — холодно улыбнулся Сергей Серафимович. — Я умнее тебя.

Люди в разговоре не говорят таких слов, тем более столь уверенно и просто. Андрей и без того допускал, что отчим умнее его, но тем неприятнее показалась реплика.

— Вы имеете в виду Балканскую войну? — спросил Андрей.

— Глупости, — сказал Сергей Серафимович. — Я имею в виду большую войну, которая начнется не позже чем через год.

— Кого с кем? — спросил Андрей. — Франция с Англией вроде бы поделили свои колонии.

— Это будет мировая война. Но никто не хочет и не может осознать масштабов этого бедствия.

— Для мировой войны, — сказал Андрей, впервые услышавший такое словосочетание, — требуется Наполеон.

— Идиотизм мировой войны заключается в том, что для нее не понадобится Наполеон. Ее будут вести банальные генералы, а в самом деле воевать будут Крупп с Путиловым.

— У нас в классе был Горяинов, — сказал Андрей. — Он называл себя эсдеком, даже ходил на собрания. Он был бы вашим союзником.

— Через год ты будешь шагать по Красной площади с трехцветной кокардой и искренне вопить: «Смерть бошам!»

— Сергей Серафимович, — обиделся Андрей, — вопить вообще не в моих правилах.