Ребус. Расшифровка

Что делать, когда болит сердце, он не знал. Во-первых, серьезных прецедентов, кроме того случая, вроде как до сих пор не было. (Правда, нечто похожее с ним приключилось и недельку назад, однако в тот раз Александр Сергеевич приписал временный сердечный недуг исключительно случившемуся накануне алкогольному перебору.)

А во-вторых, в их доме всеми микстурами заведовала жена. Будить ее – означало пугать, а такого желания у Нестерова не было. И так хватило недавних ее причитаний и попыток отправить его на обследование. Помнится, тогда Ирина даже принялась целенаправленно обзванивать каких-то своих киношных знакомых, которые якобы могли по блату устроить его в лучшую больницу и т.д., и т.п.

«Стоп, машина, надо попытаться успокоиться», – скомандовал себе Нестеров и все-таки зажег сигарету. От этого сердце болеть не перестало, но привычные движения хоть как-то успокаивали.

«Вот тебе и вечный мотор, – подумал бригадир. – Надо же было так по-бабски заболеть». Нестеров почему-то был убежден в том, что менты – они как железные дровосеки, сердцем не болеют, а уж тем более от этого не умирают. Вот цирроз печени – это да. Это понятно. А разрыв сердца – это скорее где-то уже из области романов, которыми в последнее время так сильно увлекается дочь. Нестеров попытался встать, но закололо еще сильнее, и ему пришлось снова опуститься на табурет. «Вот так и просижу теперь на нем, как Илья Муромец, – попытался зашутить страх Александр Сергеевич. – Буду ребятам отсюда советы давать, а они мне пиво за это таскать». – «Да тебе при таких раскладах скорее всего и пиво будет нельзя», – мерзко предположил Страх. Как же так?! Если нельзя пиво, нельзя коньячку, если и курить будет нельзя, то жить-то как?

Он услышал, как в спальне снова зашебуршилась жена. Нестеров спешно выключил на кухне свет и дополз до туалета. Теперь к ноющему сердцу добавилась тошнота. «„Он прожил незаметную жизнь и умер на толчке!“ – ну чем не эпитафия?» – ухмыльнулся про себя бригадир. Хотя вот такую свою незаметную жизнь сменить на любую другую более заметную, как, например, у окружения жены, он бы не хотел. Правда, если так будет продолжаться и дальше, похоже, с незаметностью придется кончать.

Нестеров поморщился и снова вытянул из пачки сигарету. Эдак действительно с работы уйти придется, а то прихватит где-нибудь на точке и ребятам вместо объекта надо будет возиться с ним. Жалости к себе Нестеров не переносил с детства, а вот других всегда жалел от души. И жалко ему сейчас было не только жену и дочь, но и свой экипаж. То, что без него они пропадут, ему в этот предрассветный час почему-то виделось как-то особенно ясно. Распылят, разбросают без него ребят по экипажам – и все. Не будет больше «семь-три-пятого». Команды не будет.