Ребус. Расшифровка

Но я тогда не знал. Потом продолжаем в «Тинькофе», знаешь?

– Нет! Откуда? – заржал Игорь.

– …Так вот, мне на телефон звонит какой-то кекс и сказывает: «Я, мол, из службы охраны президента – не хотите ли вернуть себе паспорт и расческу, которая у вас в паспорте хранится?» А я уже того, хороший. Говорю: «Я в восторге – подгребай», а он мне: «Я у входа в Тинькоф». Ну, мы с Севером выходим…

– Парни, а вы с 1989 года хотя бы на полчаса иногда расставались? – улыбнулся Игорь.

– А может, они за нами следят? – ни к селу очнулся Север.

– Кто? – в голос одновременно отозвались Игорь и Утюг.

– Охрана президента, – ответил Север.

– Да ты посмотри на свою рожу, а потом на президентскую! – ахнул Утюг и продолжил: – Так вот, опер этот и спрашивает (притом что узнал меня сразу, гад): мол, есть у меня деньги? Я ему отстегнул, а он мне вернул паспорт и расческу. Говорит, на Невском случайно нашел. Во! Представляешь?

Игорь начал уставать от похмельных балагуров. Он знал, что, несмотря на то, что теперь парни заправляют крупной продуктовой базой, по жизни они все равно остались прежними.

– Да, интересная история, – вынужденно согласился Игорь.

– Так он просто паспорт посмотрел, – снова очнулся Север.

– Какой? – не понял Утюг.

Игорь с интересом смотрел на весь этот цирк.

– Чтоб тебя узнать, когда мы из «Тинькофа» выйдем, – проанализировал Север.

– А ведь точно! – Утюг захохотал.

В этот момент мимо Лямки к стойке за сигаретами прошел подручный Ребуса. Проходя, он с издевкой поднял воротник «кенгурухи» Лямки, натянул его ему на голову и отвесил легкий подзатыльник.

Этого не ожидал никто. Этого не ожидал 2004 год, который стоял «на дворе» Караванной, бывшей Толмачева улицы. Может быть, поэтому никто тогда не успел даже толком подумать, как на все это следует реагировать. В том числе и Лямка, который, тем не менее, по-детски покраснел.

А вот Утюг сделался серьезный. Утюг был бывшим гангстером и раздолбаем, но душа его была благородна. Это, кстати, очень сильно отличается от фразы: «В душе он был благородный». Утюг вырос на улице, и даже она не переваривала, когда унижают парня рядом с его девчонкой. Утюг глянул на смутившуюся Полину и отчетливо гаркнул в сторону хама:

– Ты ничего не попутал, лапоть?!

При этом в голосе его блеснули нотки образца 1992 года.

Ладонин замер. Он знал, что именно с этого все и начинается. «Может, еще ничего и не началось?» – попытался успокоить сам себя Ладонин. Но, как оказалось, напрасно.

– Чте такое? – коверкая слово, оглянулся парень. Лицо его было гладким и наглым.

Это «ЧТЕ» подорвало Утюга. Он вскочил и шагнул к парню:

– Ты книжку «Минно-взрывная травма» листал на досуге когда-нибудь?

– Ты… – парень ткнул Утюга в грудь пальцем.

А вот в этом он был не прав.