Ребус. Расшифровка

– А почему сразу на одре? А вдруг смерть застанет тебя в объятиях любимой женщины? Разве это плохо – десять дополнительных минут счастья?

– Да какие там женщины, в старости-то, – вписался в развернувшуюся дискуссию Лямка. В последнее время тема взаимоотношения полов интересовала его все больше в свете забрезжившего на горизонте романа с девушкой Ирой из отдела установки.

Нестеров хотел ответить на этот Ванин пассаж одним, весьма пикантным, анекдотом, однако, прикинув количество содержащихся в нем неприличных выражений, решил пощадить уши Ольховской. Но курить ему, кстати, тоже давно хотелось.

– Знаешь, Полина, мой отец свою первую сигарету выкурил в двенадцать лет. И если, как ты говоришь, каждая сигарета сокращает жизнь на десять минут, то боюсь, что у бати при таком раскладе было бы немного шансов дожить до встречи с моей матушкой…

Молодежь продолжила словесные пикировки (чего еще делать-то?), а бригадир откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Ворочать языком и битый час гонять порожняка не хотелось. Хотелось спать, либо, на худой конец, потаскать объекта. Но было понятно, что объект – кустарь-одиночка, подозревающийся в связи с черными следопытами, из дома не высунется. По крайней мере до конца их смены – точно. В такую погоду даже гробокопатели не работают, а дождь, похоже, зарядил надолго.

Настроение у Александра Сергеевича было серым и паршивым. Под стать пейзажу за окном, глядя на который бригадиру невольно подумалось, что автор строчек «у природы нет плохой погоды» тиснул их для красного словца – впопыхах и не подумав.

Впрочем, первопричиной скверного настроения Нестерова был отнюдь не сентябрьский дождь. Его… как бы это поэтичнее выразиться?.. Словом, его все еще мучил озноб после вчерашнего. Или, как говорят в простонародье, – его колбасило.

Накануне всем отделом отмечали уход на вольные хлеба Кости Климушкина. Еще один офицер пополнил скорбный мартиролог отдела, в котором на памяти Нестерова число безвременно ушедших по волнам большого и малого бизнеса перевалило уже за второй десяток. Бизнес этот по большей части был охранным, и Костя в данном случае не стал исключением из правил. Его уже давно переманивали «свои» – бывшие «грузчики», ныне артельно трудившиеся в СБ питерского филиала московского банка с труднопроизносимой сельскохозяйственной аббревиатурой. Нестеров не знал, сколько сейчас получают труженики села, но, судя по зарплате охранников их профильного финансового учреждения, «банковские пейзане» отнюдь не бедствовали: пятьсот баксов с режимом «два через два» – худо ли? Костя Климушкин поначалу от заманчивых предложений отнекивался, а потом решил: «Всё, достали, работаю до первого выговора».