Ребус. Расшифровка

Пару секунд полюбовавшись произведенным эффектом, она как ни в чем не бывало вернулась и села на прежнее место.

Хорошо, что «особистам» личное оружие на постоянное ношение не выдается. Судя по налитым кровью глазам Мышлаевского, в эту секунду он вполне мог и шмальнуть. Кстати, Ольховская немного ошиблась – как раз сейчас она невольно и совершила тот самый «катаклизм», который при благоприятных обстоятельствах вполне мог сподвигнуть майора на «пренебрежение своими должностными обязанностями».

– Чтобы завтра. К десяти утра. У меня на столе лежали две объяснительные, – придя в себя, отрывисто заговорил Мышлаевский. – Первая: по факту персональной расшифровки при наблюдении за объектом «Ребус». Вторая: по факту близкого знакомства с Ладониным Игорем Михайловичем. Дополнительно указать причины, побудившие к подаче рапорта о переводе из отдела установки в отдел наружного наблюдения.

– Да какие же еще могут быть причины? Естественно, овладение формами и методами ведения НН как на открытой местности, так и в закрытых помещениях, с целью дальнейшей передачи полученных знаний криминальным элементам.

– Вон отсюда, стерва!! – завопил Мышлаевский и шарахнул кулаком по столу так, что из подпрыгнувшей пепельницы разлетелись окурки.

– Вот и поговорили, – устало сказала Полина.

Она вышла из кабинета, аккуратно прикрыла за собой дверь и отправилась писать. Нет, не объяснительные, а рапорт на увольнение. «Прошу уволить со службы меня, капитана милиции, Ольховскую Полину Валерьевну, по собственному желанию…» И – далее по тексту…

Через полчаса Полина вышла. Нет, не «выскочила на истерике», «не побрела, ничего и никого не видя вокруг», как это в схожих ситуациях бывает в романах. Она просто вышла на улицу с обычной в таких случаях расторопностью. По пути пару раз кивнула коллегам. Уже на выходе из конторы ее тормознули, поинтересовались, «удалось ли ей что-то узнать?» Полина почти не соврала, ответив: «Стрингер вызвал необратимые изменения». В данном случае она, и правда, не соврала. Не соврала… о компьютере.

Ольховская шла по улице в сторону кафе, в котором через полчаса они должны были встретиться с Ладониным, и ни о чем не думала. В ее голове даже не стояла последняя, ставшая итоговым водоразделом в ее отношениях с «наружкой», фраза: «Мне лидеры ОПГ что-то подарков не делают!»

Полина просто шла, и между стенками ее черепной коробки в этот момент не было сейчас ничего, чему свойственно размышлять и чувствовать. Так, знаете ли, небольшое пространство, разве что чуть прокуренное. Она добрела до сквера и, наконец, поняла: «Точно, необратимые изменения». А пустота все не заполнялась. Высказаться не хотелось. Посему она побрела дальше.