1
0Минут через десять дежурный УФСБ отзвонился, долго и витиевато матерясь – Кудрявцев пошел в отказ. Потом не туда попали, спрашивали Валерия Ивановича. Дима шепотом сообщил, что он его знакомый, но позвать не может. На вопрос «почему?» Кудрявцев шепотом сообщил, что отсиживается в шкафу, что вокруг идет обыск и что Валерку уже увели в кандалах. Странное дело, но на другом конце провода поверили.
Телефон зазвонил снова. Кудрявцев раздраженно схватил пыльный аппарат с автоответчиком и вусмерть перекрученным проводом.
– Говорите по слогам, вас не слышно! – привычно гаркнул он в трубку.
– Это милиция? – банально осведомился баритон.
– Милиция сломалась, ближайшая в соседнем ПГТ, – пошутил оперативник.
– ПэГэ что? – недопонял голос.
– Типа городской поселок, – пояснил Кудрявцев и бросил трубку.
Через минуту в кабинет вбежал начальник дежурной части: «Вы как по телефону разговариваете?!»
– Да мы вообще по телефонам не разговариваем! Это что, телефон?! – Дима потряс разбултыхавшейся пластмассой. – Это – «барышня, Смольный»!
– Заебали! Это мне начальник ОВИРа звонил! – рассвирепел начдеж и постарался хлопнуть дверью. Но та не поддалась, так как нижняя петля была вырвана и лежала на задранном линолеуме.
– Все нервно-искрометные! – донеслось из коридора. – Шифринды хреновы!
Не успел Кудрявцев поразмышлять над этимологией столь загадочного ругательства, как телефон опять подал голос. Дима уже решил было не снимать трубку, но на этот раз звонил прямой из Главка. Хорошо поставленный голос адъютанта его Превосходительства сообщил, что к десяти нуль-нуль зам Пиотровского требует к себе начальника отдела, либо лицо, в данный момент его замещающее. Таковым сегодня был Кудрявцев: их зам в данный момент находился в очередном заслуженном отпуске, а сам начальник еще вчера выехал с бригадой в город Выборг, где местная братва вот уже пятый год все никак не могла распилить гостиницу «Дружба». На днях из приозерских болот Карельского перешейка было извлечено обезглавленное тело неизвестного, и по ряду косвенных признаков местные оперативники установили, что оно могло принадлежать одному из гостиничных акционеров-«сучкорубов».
Словом, времени на творчество у Димы не осталось – суровая проза жизни как всегда брала свое. И места для подвига в ней снова не находилось…
В просторном главковском кабинете, украшенном портретами Путина, Дзержинского и небольшой литографией с изображением шефа жандармов графа Бенкендорфа, помимо самого Зама находились еще двое. То были все знакомые Кудрявцеву лица, а именно: начальник десятого отдела УУР Максим Есаулов и москвич Анатолий Евсеевич Стародубов, неделю назад сменивший на «курирующем» посту убывшего обратно в столицу Кириллина.
