1
0Из опорного пункта, размещавшегося в том же доме, «природовед» выдернул его прямо с чайной церемонии. Так что сержанту пришлось дожевывать пирожок с рисом и мясом птицы буквально на ходу. – Ваши документики!
– Очень приятно. – вежливо ответил Каргин. – Приятно, что в городе Гатчина сотрудники милиции столь оперативно реагируют на заявки простых граждан.
– Это, между прочим, мой бывший ученик, – выглянул из-за не слишком широкой милицейской спины заслуженный педагог.
– В таком случае беру свои слова обратно. Это никакое не беспрецедентное явление, а самые заурядные кумовство и протекционизм.
– Разговорчики! – среагировал сержант – Документики!
– Справка об освобождении подойдет?
– Где и за что сидели? Когда освободились? Отметка о регистрации есть?
– Вы меня не так поняли, товарищ сержант. Я имел в виду справку-освобождение от общения с младшим начальствующим составом органов внутренних дел. Порой (верите-нет?) самому так хочется поговорить с простыми милицейскими парнями, с рабочими, так сказать, лошадками, – Эдик выразительно посмотрел на ботинки сержанта, отчего тот немного смутился, – …но нельзя. Санкционировано общение только от лейтенанта и выше.
– Неповиновение представителю власти? – догадался сержант.
– Именно так. Причем злостное.
– Тогда вам придется пройти со мной в опорный пункт.
– Так это у вас находится та самая точка?
– С помощью которой можно перевернуть мир.
Из этой фразы сержант понял одно – над ним глумятся.
– Буду вынужден применить…
– Позвольте узнать – применить или сначала все-таки использовать?
Сержант мучительно искал выход из сложившейся патовой ситуации и решительно его не находил. В какой-то момент Нестерову его стало искренне жать, поэтому он осторожно взял сержанта за рукав (тот невольно вздрогнул, решив, что вот сейчас-то его и начнут долго и цинично убивать) и отвел в сторонку…
Минут через пятнадцать, когда «грузчики» «семь-три-седьмого» стояли под парами, готовые рвануть в направлении родной Конторы, Эдик на прощание поинтересовался у Нестерова:
– Сергеич, а что ты этому сержанту наплел? Он после беседы с тобой как Будда ушел. Просветленный по самое «не могу».
– Да ничего особенного. Я ему свою подполковничью ксиву засветил и представился инкогнито из Петербурга.
– Небось, еще и с секретным предписанием?
– Во-во, с ним самым. Короче, я признался, что в отличие от большинства гатчинских коллег проверку на «оборотенность» он выдержал достойно, а посему я буду вынужден ходатайствовать о досрочном присвоении очередной «сопли».
– И он что, купился? Ну, полный абзац! У абажура я и моя дура!
– Но одно условие я ему все-таки поставил.
– Привести форму одежды в соответствии с уставом.
