1
0Тактика непротивления как в жизни, так и в постели была ей скучна. Ей нужен был бой. Ни Гурьеву, ни Камышу ей не приходилось этого объяснять, поэтому сейчас она никак не могла подобрать нужных слов и действий, чтобы повернуть страсть Козырева в нужное ей русло. В результате она просто отдалась на волю его рук, губ, языка. Одуревший от страсти и «сбыточности мечт» Козырев так и не заметил перемен в поведении партнерши и просто продолжал стараться.
Когда Козырев вошел в Полину, у той появилась надежда на восстановление сексуального интереса, но механически размеренные движения любовника (любовника на ночь, в этом Полина была уже уверена точно) быстро вернули ее в прежнее состояние наблюдателя. Теперь она лишь фиксировала смены поз – миссионерская, сверху, сзади… Паша был доволен и счастлив, а Полина чувствовала себя резиновой куклой из секс-шопа.
Приблизительно к двум часам ночи Паша наконец окончательно вымотался и тут же сладко засопел под ее жарким боком. Полина полежала рядом еще минут десять, а затем выползла из кровати и пошла в ванную. Перед тем как залезть в душ, она порылась в шкафчике и выпила волшебную таблеточку – иметь детей от Козырева в ее планы не входило. Под горячими струями воды «грузчица» не выдержала и начала реветь. Потом были кофе и сигареты при свечах на кухне, немножко-пьяные мысли типа «а на фига?» и уж совсем трезвые – типа «что делать?». Обидно было еще и потому, что ее отсутствия в постели горе-любовник так и не заметил. Усталость и водка взяли свое, а потому в соответствии с принципом «сделал дело – дрыхни смело» Козырев продолжал сладко сопеть во все дырочки, вольготно раскинувшись на всю ширину кровати. В четвертом часу Полина вернулась в спальню, с минуту понаблюдала за похрапывающим телом, после чего вздохнула и пошла стелить себе в гостиной на диване…
Из дремоты Ольховскую вырвал звонок телефона, который она предусмотрительно перетащила из кухни поближе к дивану. Звонил Нестеров, и его голос показался Полине каким-то противоестественно бодрым. По крайней мере, в отличие от своего собственного.
– Ну что, нас утро встречает пением птиц?!
– Вроде того, Александр Сергеевич… Что-то около того…
– Что, головушка побаливает? – поинтересовался Нестеров, подразумевая похмелье.
– Еще как, – согласилась Полина, подразумевая Козырева.
– Ну, ты там не сильно самолечением увлекайся. Не забудь, что нам сегодня в двенадцать заступать: праздники праздниками, а работа сама в лес не убежит.
Ольховская бросила взгляд на часы – начало десятого. Предусмотрительный Нестеров специально разбудил Полину пораньше, чтобы дать ей время на всякие женские штучки.
– Все, тебя и Лямку разбудил-предупредил.
