23
0Растерялись все… Кабан с ногами запрыгнул на горячий движок своей ""Волги"" и попытался закрыть капот.
Шмидт успел тронуться с места и тут же затормозил, чтобы не врезаться в Белова. На какую то секунду их взгляды встретились, но Саша уже вписывался в поворот, подрезая синий микроавтобус с раскрытой, готовой к стрельбе амбразурой.
Выехав на линию огня, Саша в движении выпустил в боковую дверь фургона все, что было в магазине пистолета. Несмотря на визг покрышек и рев мотора, он успел услышать крики, доносившиеся из железной коробки.
Две или три пули все же хлестнули по машине Шмидта. Только теперь тот сообразил, кто является предметом охоты. Он бросил свой БМВ назад, сделал полицейский разворот и исчез в проулке. Преследовать его на ржавой ""Волге"" или микроавтобусе было просто бессмысленно.
Белов, попетляв по проездам промзоны, также благополучно выскочил на проспект и присоединился к потоку машин…
Белов сам, используя старые свои связи, вывел Михая Лупу на продавцов оружия.
Деньги повез Белов. Он пригласил Лупу в свою ""пятерку"", а десяток его башибузуков набился в машину сопровождения – арендованную дли такого случая ""Газель"".
Сначала и Саша и Лупу ехали молча. Видно, Лупу все еще не мог забыть, что Белов отбил у него подругу. Нужно было как-то разрядить обстановку.
– Я ведь с Ленкой еще до армии гулял, – начал он. – Не дождалась…"
"Он вкратце изложил историю их непростых взаимоотношений. Михай слушал, не перебивая.
– Я не знал, – сказал он виновато, – извини.
– А если бы знал, – спросил Белов, – что бы изменилось? Лена сама себе хозяйка. Не захочет – хрен чего от нее добьешься. Только она сама не знает, чего хочет.
– Ленка с баба с норовом, – согласился Лупу. – У меня дома подруга осталась, тоже Ленкой зовут.
И он начал рассказывать Белову о своем селе, о трудной жизни молдавского крестьянина в условиях современного дикого рынка. Говорил и о прошлом.
Вот русские обижаются, что теперь все улицы по-румынски называются и надписи везде на румынском языке. А я помню время, когда в Кишиневе все надписи по-русски были. А если кто по-румынски говорить пытался, тогда это называлось по-молдавски, над ним смеялись. Деревенщиной обзывали.
