23
0Ольга стала открывать замок, но тот не поддавался. Чтобы не мешать ей, Шмидт отошел в сторону, поколупал ногтем отслоившуюся старую краску и вздохнул.
– Зря ты меня сюда привезла. Это твое прошлое, и встречаться с ним нужно с глазу на глаз. Без посторонних.
Ольга, наконец, справилась с замком и открыла дверь.
– Ты уже не посторонний, – сказала она. – Проходи.
Из дома пахнуло сыростью и холодом. Чувствовалось, что здесь давно никто не живет. Они вошли внутрь. Шмидт, сориентировавшись в расположении помещении, подошел к печке, открыл чугунную дверцу и обнаружил за ней в топке бог знает с каких пор оставленную кладку березовых поленьев.
Она осторожно ступала по скрипучему полу, словно боялась спугнуть витавшие в доме призраки. Все здесь было до боли родным и знакомым. Но Ольгу не оставляло чувство, что на все это она смотрит из какого-то Зазеркалья, как па экспонаты сквозь стекло витрины в музее. Словно между ней и тем, что было, пролегла пропасть в несколько веков. Что было, то прошло.
Она услышала шаги – это Шмидт, справившись, наконец, с печкой, подошел к ней, замер, не зная, что сказать. Ольга шагнула к нему и закинула руки ему па шею…
Белов остановил ""копейку"" возле поселка и вылез из нее.
– Оставайся в машине, – бросил он Феде. – Если ее угонят, Степаныч этого не переживет.
Задами он добрался до знакомого дома Царевых, в котором жил когда-то. Двухэтажный дом по-прежнему пустовал и, кажется, окончательно пришел в запустение. На дверях висел ржавый навесной замок.
Он прошел в кабинет по захламленным комнатам. ""История Рима"" нашлась на книжной полке. Телескоп тоже оказался на месте. Прибор был мощный, снабженный оборачивающей системой. Белов подошел к окну. Перед домом Ольги стоял ""мерседес"". Когда-то это были его дом и его ""мерседес"". Но он сам вычеркнул себя из той жизни. А ведь у него остался сын, Ванька. На всех остальных Белову было наплевать, даже на себя самого.
Белов стоял и смотрел на окна дома, где сейчас находились Ольга и Шмидт. Окно ее комнаты было как на ладони. Белов заставлял себя не смотреть на него. Ему казалось унизительным подглядывать за собственной женой. Но все же не удержался, перенес телескоп к окну, сдул пыль с объектива и окуляра, покрутил настройку резкости.
Увиденное заставило его вздрогнуть. Ольга и Шмидт – в постели.
