23
0Может, действительно сидят в небе три бабы, одна прядет нить жизни, другая сматывает в клубок, а третья обрывает? И никто, даже сам Господь Бог, не в силах изменить предначертанного?
Федя, заметив, что его подопечный задумался, замолчал и сам. Ни шевелиться, ни вставать им не хотелось, и они сидели бы так еще долго, если бы не истошные крики… Доносились они из бытовки доктора.
– Что это? – вздрогнул Белов.
Лицо Феди вмиг утратило интеллигентность.
– Доктора трухануло. Ну лепила, во, блин, чмо! Опять вместо ширки ""бомбу"" сварил.
– Какую бомбу? – не понял Белов.
"– Обычную. Ты думаешь, он героином, что ли, колется? Счас! Всякую дрянь варит. Черняшку из маковой соломки. А там дело известное. Капля жира на посуде осталась – бок выйдет. Трухать будет. Пошли, может, поможем чем?
И Федя, а за ним и Белов, кинулись к вагончику доктора Ватсона.
XVII
Олина жизнь постепенно входила в обычную колею. Она была бесконечно благодарна Шмидту за поддержку. Если бы не он, ей пришлось бы очень тяжело.
Шмидт не только взял на себя все заботы, связанные с похоронами Елизаветы Андреевны, но и всячески старался облегчить Ольге процедуру вступления в права собственности.
Ольга продолжала жить в квартире Шмидта в элитном доме на западной окраине Москвы.
Но на работу и с работы ее привозили в ""Мерседесе"" с затемненными стеклами. С Ванькой в ее отсутствие занималась приходящая няня по имени Марина. Возвращаясь домой, Ольга неизменно находила полный продуктов холодильник, а на столе в кухне горячий ужин.
Но чем увереннее Ольга чувствовала себя в бизнесе, тем больше вопросов возникало у нее в отношении всего остального.
В тот вечер она приехала домой раньше обычного. Ванька еще гулял во дворе с гувернанткой. Пожалуй, его поведение беспокоило Ольгу больше всего. В последнее время мальчик стал замкнутым и раздражительным. Возвращаясь домой с прогулки, он первым делом спрашивал: ""Мам, а папа не приехал? А где папа?"". И Ольге с каждым днем становилось все труднее отвечать на этот простой детский вопрос.
Она прошла в ванную, переоделась, потом долго стояла у большого, во всю стену, окна зимнего сада.
– Ты можешь приехать прямо сейчас? – попросила она.
Через полчаса Шмидт вошел в квартиру. Видно было по нему, что он чувствует себя не в своей тарелке в собственном доме. Скрывая неловкость, он прошел к бару и налил себе и Ольге виски. Алкоголь немного снял напряженность в их отношениях. Они сели в кресла друг против друга.
