23
0Я бы назвал это отсутствием желания жить на клеточном уровне…
В эту ночь Белов опять не мог заснуть. Болели не только затянувшиеся раны, ныло и ломило все тело. Жить ему и в самом деле не хотелось. Зачем? Он прошел свой путь до конца. Дом построил… Дерево не вырастил, зато создал не один десяток фирм. Людей работой обеспечил. Сына вот вырастить и воспитать не успел. Но пока были силы, старался как мог. Рвался из жил, ни себя, ни других не жалел. А теперь силы кончились. Если бы не выстрелы на эстакаде, оставалось бы только застрелиться самому. Так что выздоравливать было совершенно незачем…
И тут пришли они.
Они дружно ввалились в тесную бытовку. Кос бесцеремонно уселся прямо на постель. Пчела примостился на грубо сколоченной табуретке, Фил скромно остался стоять у двери. Все трое такие, какими он знал их все эти годы и запомнил навсегда.
Сейчас реальностью были они, причем именно такие – веселые, красивые, полные жизни. А те страшные, залитые кровью трупы с резанными и колотыми ранами были лишь ночным кошмаром, о котором не стоило вспоминать.
– Здорово, братуха! – закричал Пчела. Совсем так, как он орал, увидев Белова, когда тот вернулся из армии."
"– Мы с тобой, брат! – радостно осклабился Кос. – Как ты тут без нас, не скучаешь? Вижу, развлекаешься! – Он заговорщицки подмигнул и скосил глаза на спящую Лену.
Из всех троих только Фил молчал. Наверно потому, что в последний раз они разговаривали очень давно. К тому же он всегда был молчуном. Но тут он серьезно взглянул на Александра и вдруг спросил.
– Что, Саня, хреново тебе тут одному?
Остальные тоже перестали ржать и посмотрели на Белова с печалью. И ему вдруг стало до слез, до боли жалко себя и всех остальных – друзей, маму, жену Фила. Жалко оттого, что так бестолково прожили они свои жизни, что так нелепо и преждевременно ушли в тот, иной мир. И тех, кто остался жив, тоже было жалко. Жену и сына, брошенных на произвол судьбы, Ленку с изуродованным лицом, родителей Пчелы. Да мало ли людей, кому он так или иначе испортил жизнь своим, пусть и невольным, вмешательством? А он еще бахвалился своими домами и фирмами! Перед кем? Кого обманывал? Себя или Бога?
– Мне жить не хочется, – просто и честно признался он.
Братья подошли ближе. Лица их были строги.
– Не свисти, брат. Хочешь – не хочешь – тебя никто не спрашивает. Ты живой, значит должен жить.
Белов попытался улыбнуться, хотя больше всего ему сейчас хотелось по-детски разреветься.
– Да, пока живой. Только боюсь, братья, это не надолго. Так что скоро встретимся. А пиво у вас там есть? Накрывайте поляну. Как тогда, после армии.
Фил снова нахмурился.
