Фигурка что надо! Мимо путан медленно-медленно катит заморская тачка — тысяча девятьсот лохматого года выпуска «мерин». А в «мерине» все тот же Зеленый, все при тех же цепях, но уже в кожаном пиджаке и синей рубашонке.
Зеленый, оценив товар, выхватывает взглядом кокетливо выставившую вперед ножку Аню, манит скрюченным пальцем. Девушка, радостно вспыхнув, окидывает товарок гордым взглядом и, походкой модели, от бедра, направляется к гостеприимно распахнутой дверце допотопного авто., Позвякивают серебряные браслеты на Аниных запястьях, яркая искорка — красновато-оранжевый отсвет фонаря на мачте городского освещения — вспыхивает на золотой цепи на шее Зеленого.
— Ну, как? — спросила шепотом Аня, наклонившись к Саше.
— Что как? — удивился он.
— Как тебе мой эпизод?
— И это все? — бестактно спросил Белов.
— Что все? Нормальная роль! — обиделась Аня.
— Вообще-то классно! На уровне современных требований, — спохватившись, похвалил подругу Белов.
— А не заметно, что тушь потекла? — -никак не хотела успокоиться Аня.
— Все в полном порядке, — обнадежил ее Саша. — Так ты еще ты там появишься?
— Нет, это все. Там больше женщин нет по сценарию. Это ж крутой боевик, — пояснила Аня.
— А-а, тогда понятно, — протянул Саша немного разочарованно.
Но, если честно, ни фига он не понял. Э,то вот из-за нескольких минут фильма, из-за этой роли без слов, Ань-ка так волновалась перед премьерой? Специально платье покупала, туфель пар сто перемеряла? Н-да, странные эти люди — актеры.
Но еще больше, чем эти, простительные в общем-то, всплески актерского тщеславия, Сашу доставали заполонившие экраны примитивные фильмы о русских криминальных делах.
Пацаны в этих лентах больше всего походили на придурков, временно выпущенных из сумасшедшего дома. Говорили киношные братки на безумном слэнге, от которого вяли уши.
Но самое, пожалуй, потешное было то, что роли авторитетов и их подручных исполняли известные всей стране актеры.
Сегодняшнего Зеленого Саша тоже узнал — этот толстый жизнерадостный актер вовсю рекламировал отечественное пиво. Там, «под сенью струй» золотого цвета, раскованный и добродушно-настырный, он выглядел куда как органичнее, чем на этой топорно снятой, запредельно-идиотской стрелке.









