23
0
– Где Ленка? – принялся орать он. – Братья, где моя Ленка?
Никто не мог ответить ему ничего вразумительного. Космос облапил его и захрипел прямо в ухо:
– Да на кой она тебе сдалась, брат? Что мы тебе – телку не найдем?
– Ты что, блин, охренел? – едва стоящий на ногах Саша отпихнул друга и, грозно набычившись, повторил: – Где Ленка, Косматый?
– А я откуда знаю? Я что – пасти ее нанимался? – вспылил тот.
– Здра-а-асьте! – криво ухмыльнулся Белов, двинувшись на него. – А кто обещал за ней… ик! присматривать, а-а-а?
Космос озадаченно взглянул на Сашу, потом, покачиваясь, опустил голову, пожевал губами… Вдруг он расплылся в хмельной плутоватой улыбке и, помахивая пальцем перед Сашиным носом, протянул:
– Э-э-э, не лепи мне горбатого, брат! Я тебе что обещал? Я тебе обещал за ней присматривать, когда ты служить будешь! А пока ты тут – сам за ней и следи!
Саша, беспомощно хлопая глазами, оглядел друзей и что было мочи, с надрывом, со слезой в голосе, проревел в небеса:
– Ле-е-енка-а-а!
К нему тут же сунулся Пчела со стаканом:
– Брось, Санек! На-ка вот лучше…
Белов залпом осушил стакан и уставился мутным взглядом на трамплин.
– Я щас с трамплина… ик! Лыжи дайте!
Фил, самый, пожалуй, трезвый из всех, перехватил уже полезшего через парапет Сашу.
– На лыжах, брат, любой дурак прыгнет! – подмигнул он ему. – А слабо – на коньках?
Идея Фила привела компанию в восторг.
– На коньках! – ревели пацаны. – Белый, давай на коньках! Слабо?
– На коньках! – орал вместе со всеми Саша. – Коньки давай!
– Рыжий, дуй за коньками! – приказал Космос конопатому пэтэушнику из Сашиного двора.
Пока ждали Рыжего, выпили еще… Что было дальше, Саша уже не помнил – все утонуло в мутном, хмельном угаре…
Утром его разбудила мама. Голова трещала от похмелья, вчерашнее вспоминалось с трудом, обрывками, и было ужасно совестно – перед мамой, перед Леной, да и вообще…
– Вставай, гуляка, – с горечью сказала Татьяна Николаевна, – тебе через час – в армию…
Он нехотя встал и прошел в ванную. В зеркале отражалась отвратительная, всклокоченная и одутловатая физиономия. «Дурак, – подумал Саша. – И чего нализался, как этот… Дурак…»
На кухне его ждал завтрак, но на еду Белов не мог даже смотреть.
– Не могу, мам, – признался он. – Не лезет…
– Ох, горе ты мое… – порывисто вздохнула мама.
Она с болью посмотрела на повесившего голову сына, еще раз вздохнула и открыла холодильник. Через минуту перед Сашей появилась запотевшая стопка с водкой.
– Ты что, мам? – поднял он удивленные глаза. – Я не буду! С меня и вчерашнего…
– Пей! – сердито перебила его мать.
