23
0Лена открыла дверь, шагнула за порог и, улыбнувшись, повернулась к Саше:
– Проходи, раздевайся… Я сейчас чай поставлю…
Пока она хлопотала на кухне, Саша прошелся по комнатам. Обычная «двушка», точно такая же, как у них с мамой. Только, пожалуй, еще скромнее, но зато очень чистая и ухоженная.
– Саш! – позвала Лена.
Он зашел на кухню – там на столе уже стояли чашки, вазочка с печеньем и конфетами и… бутылка вина.
– Вот это фокус! – Саша с усмешкой кивнул на бутылку. – А это с чего вдруг? Что, есть повод?
– Есть, Саша, есть… – без тени улыбки ответила Лена.
Открыв бутылку, Саша разлил вино по бокалам. Подняв свой, он со смущенной улыбкой взглянул на девушку.
– За что пьем?
– Давай, Саш, без тоста… – Лена тоже явно смущалась. – Или нет! Давай за нас!
– За нас!
Стекло тихонько дзынькнуло. Лена едва пригубила вино и тут же поставила свой бокал.
– Ты пей, я сейчас… – улыбнулась на Саше, вставая. – Я быстро…
Она ушла в свою комнату. Саша услышал, как за стеной хлопнула дверца шкафа. «Переодевается…», – решил он. Допив свой бокал до дна, он снова наполнил его вином и выпил все залпом.
Все было так странно… Саша чувствовал, что что-то должно произойти, он, пожалуй, даже догадывался – что именно, но боялся поверить своим догадкам. Вдруг он представил себе, как сейчас, в эту самую минуту, в трех шагах от него раздевается Ленка, и у него перехватило дыхание. Ужасно захотелось курить, он даже достал сигареты, встал, отошел к окошку, но закурить не решился.
Через минуту в кухню вернулась Лена. Она действительно переоделась – теперь на ней было простенькое домашнее платье.
– Пойдем, – тихо, почти шепотом сказала она.
Кровь ударила Саше в голову. Он шел за Леной, не чувствуя под собою ног. Она привела его в свою комнату и первое, что бросилось ему в глаза, был разложенный и застеленный диван.
– Вот… – прошептала Лена. – Я решила…
Вдруг голос ее дрогнул и оборвался. Она стояла перед ним ни жива ни мертва, низко опустив голову и не смея поднять на него глаза. Саша обнял ее за плечи и прижал к себе.
– Ленка… – дрожащим голосом пробормотал он.
"– Нет, никогда! – она вскинула голову и сверкнула блестящими от проступивших слез глазами. – Никогда, потому что… Знаешь, Саш, два года – большой срок. Мы будем очень далеко друг от друга и… Нам останутся только письма и воспоминания. Только письма и воспоминания… – повторила она, горестно и как-то по-бабьи покачав головой. – Так вот, я хочу, чтоб этих воспоминаний и у тебя, и у меня осталось больше, понимаешь? Чтобы они крепче связывали нас.
