23
0
– Значит, с гэбухой твоя красавица определенно сотрудничала?
– Ну да, – уже с явной неохотой согласился Олег.
Он понял, что сдуру, зря проговорился.
– Только это давно было, еще в Союзе. Потом-то она соскочила, за немца замуж вышла и отвалила. А здесь она про товар точно ничего не знала. Она больше по постели спец.
– Значит, – не слушая его, продолжил Кирпич, – гэбуха… Это мне совсем не нравится. Хотя, судя по всему, дальше койки твою Ингу и в самом деле не пускали. Хотя… Береженого, говорят, бог бережет?… Ну молодец, Олег, может идти.
– Петр Семенович!
– Я сказал – иди.
Олег был вынужден повиноваться, проклиная свой собственный длинный язык.
Кирпич, и это всем было известно, физически ненавидел три вещи. Ментов, по определению КГБ, за подлые приемчики. Но более всего – в максимальной степени – тех, кто за деньги или просто так сотрудничал с этими органами, одним словом, сексотов. Этих последних он как бы автоматически вычеркивал из жизни. Как говорится, единожды предав… Кирпич знал наверняка: если Комитет поймал человечка на крючок – уже никогда не отпустит.
Кирпич мерил шагами комнату, все поглядывая в окно.
Все эти мысли крутились в голове Кирпича, то параллельно, то опережая друг друга. За окном тем временем потемнело окончательно. Хлынул ливень и разразилась нешуточная гроза – похоже, с Альп ее южными ветрами нанесло.
Но, несмотря ни на что, этот парень, Белый, ему нравился. И работать с ним было надежно. Однако… Пусть во всем Дед разбирается. Он всегда умеет отвечать на вопрос: что делать?
Кирпич снова вызвал Олега:
– Закажи-ка мне билет в Майами. На сегодня.
Инга вышла из дома в начале девятого утра. Огурец умело справил свои нужды еще на коротком пути до Вондел-парка. Это была почти удача: не придется сгребать его «собачьи радости» в пакетик, как это требуют эти долбанные голландцы. Тут, в кустиках, никто и не заметит.
Узенькая Каттенлан ей нравилась еще и тем, что она почти вливалась в территорию парка, была зеленой и отличалась полным отсутствием машин. Поэтому Огурца можно было спускать с поводка от самого дома.
Инга задумчиво брела по центру проезжей части и время от времени улыбалась своим мыслям. Олежка обещал привезти деньги в следующие выходные. Целых двести тысяч! Господи, что можно на этакие деньжищи, да еще упавшие с неба, сделать!
Но потратить деньги, хотя бы и в воображении, Инга не успела.
